Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Когда пальба стихла, послышался лязг ножниц, разрезавших проволоку. Проворные беглецы, действуя ножницами с изолированными стеклянными ручками, прокладывали себе путь через смертоносный барьер. Разрыв цепи вызвал сигналы тревоги на всех постах с немецкой стороны, но охрана не успела помешать беглецам перебраться на нейтральную территорию. Внимательно прислушавшись, французский разведчик уловил направление ожидаемого сигнала — крик совы. Вместе с последовавшей за ним кучкой русских он двинулся в том направлении. Четверо русских были убиты немецкими пулями. Но прорыв восьми других, проведенных секретным агентом сквозь охраняемую границу, служит прекрасным примером смелости, сотрудничества и хитрости в разведоперациях союзников в нейтральной Голландии.

По своеобразному джентльменскому соглашению в подпольной дуэли союзники и немцы скрупулезно старались ограничить свою разведку друг против друга. Малейшее проявление шпионажа или подпольной деятельности против Нидерландов скомпрометировало бы оскорбительную миссию и предоставило бы противнику незаслуженное преимущество.

Дабы удостовериться в том, что их «нейтралитет» сохраняется хотя бы под видом личной неприкосновенности, спецслужбы Нидерландов устанавливали пристальное наблюдение за всеми посещающими их страну конспираторами.

Бдительным немецким пограничникам и полевой жандармерии с бельгийской стороны границы было строго приказано не нарушать нейтралитет Нидерландов. Однако Бельгия, несмотря на все трудности военной оккупации, на самом деле никогда не выходила из боя и продолжала досаждать немцам в качестве наблюдательной площадки для секретных служб за правым флангом немецкой линии на Западе. Противоборствующие силы применяли все мыслимые уловки, дабы переместить или задержать потоки боевой разведки.

Близость голландского города Маастрихта в провинции Лимбург к границе облегчала разведку союзников и позволяла систематически нарушать жесткие правила немецкой границы с помощью обыкновенного трамвая. Трамвай пересекал хорошо охраняемую границу, соединяя Маастрихт с различными пунктами Бельгии. И как только миновал первый шок от вторжения и завоевания Бельгии, немецкие власти решили создать нечто вроде нормальных условий на территории, которую считали теперь своей провинцией. Они разрешили движение трамвая по прежним линиям; и в течение последних двух военных лет вагоны трамвая регулярно работали на союзную разведку. Бельгийские агенты из числа механиков, осматривавших и ремонтировавших вагоны, прятали в механизмах крохотные пакетики со шпионскими донесениями. А в Маастрихте голландский служащий трамвайной компании уже дожидался этих пакетиков. За свой сверхурочный труд он получал неплохую прибавку к жалованью, тем самым нарушая закон своей нейтральной страны и сбивая с толку немцев.

Партнерство преступности и правительства

Своим толерантным отношением к обеим сторонам голландские власти предотвратили множество провокаций и насильственных преступлений, которые превратили бы Голландию в поле битвы секретных служб. Грабежи, похищения, шантажи и убийства, вместо того чтобы быть вопиющими исключениями, могли перейти в партизанскую войну, которая изменила бы ход событий в Северной Европе, разделила бы Нидерланды и добавила ее богатые колонии к ставкам в Версале.

Но такой рациональной политике не последовали в Швейцарии. Там враждующие шпионские и контрразведывательные службы, французские, британские, итальянские, а позже и американские, действовавшие против немцев и австро-венгров, разыграли настоящую мелодраму. Никаких запретов не существовало; и полчища агентов и их наемников с каждой стороны, втянутых в круглосуточные состязания по вымогательству, удушению и нанесению ударов в спину, были привлечены к ответственности швейцарцами и либо отправлены в тюрьмы, либо депортированы для обеспечения безопасности страны.

Высшие военные власти Швейцарии были откровенно прогерманскими, что позволяло большинству первых подпольщиков из числа союзников использовать удобную маску для противодействия шпионажу. Привычная щедрость расходов на секретные службы была подобна аппарату искусственного дыхания для гостиничного бизнеса, пострадавшего от войны; и большинство здравомыслящих и осторожных швейцарцев предпочитали держаться боковой линии, пока конкурирующие шпионские команды носились за мячом.

Некоторые опасения существовали еще со времен обширной германской подготовки перед Верденом; захват Бельгии мог вызвать глубокое отчаяние, так что пришлось бы попытаться повернуть правый фланг французской армии и вторгнуться в Швейцарию. Спустя некоторое время эта угроза стала настолько ощутимой, что такой известный стратег, как Фердинанд Фош, был назначен для разработки плана взаимной защиты — план Le H.