Три влечения Клавдии Шульженко

«Вопрос популярности «Синего платочка», – сказал Дмитрий Борисович, – очень ясный. Этой популярностью он пользуется, по-моему, по трем причинам.

Первая причина – та, что он удовлетворяет в каком-то смысле потребность в лирической песне, которая велика в народе.

Вторая причина – та, что в нем есть абсолютное сочетание текста и музыки. В тексте этой песни нет ни героев, ни героических подвигов, ничего, кроме чистой лирики. Эта лирика так же элементарна в своем выражении, как элементарна и музыка песни, но отсутствие противоречия между текстом и музыкой делает эту песню очень органичной.

Третья причина – та, что при всей примитивности музыка этой песни идет от традиций старинного русского вальса – вальса, на который также имеется спрос».

Когда я прочел Клавдии Ивановне эти цитаты из архивных раскопок, она то удивлялась, смеялась, восхищалась, то вдруг делалась серьезной, а потом сказала:

– Да, я была на этом совещании. Перед его открытием мы дали концерт, и я спела «Платочек». Этим все и ограничилось. И какое счастье, что не слыхала ни слова из этой дискуссии ученых мужей. Отдать столько сил скромной песенке! Знай это я, как сороконожка, которую спросили, с какой ноги она начинает идти, задумалась и не сдвинулась с места, точно так же не смогла бы, наверное, спеть ни слова из раздерганного на части «Платочка»!

О походах наших

Для подготовки праздничного концерта в честь приближающегося 25-летнего юбилея Красной Армии ансамбль вызвали в Москву.

Программа получила название «Города-герои». Поставить ее пригласили из МХАТа актера и режиссера М.М. Яншина. Театрализация, к которой вновь вернулся коллектив, была минимальной: отдельные номера объединялись стихами об Одессе, Севастополе, Сталинграде и Ленинграде, рассказами о боевых эпизодах. Коралли читал эти рассказы от лица «сквозного героя» – бывалого моряка Васи Охрименко.

Репетиции шли почти весь январь и февраль. Дни проводили артисты на сцене находящегося в эвакуации Театра сатиры (позже в этом здании работали Театр эстрады и «Современник», теперь его снесли). Репетировали с энтузиазмом – программу хотелось сделать как можно лучше. На настроение влияло все – и приближающийся праздник, и не прерывающиеся обстрелами часы работы, и усиленное питание, которым обеспечили артистов.

Помимо новых песен, которые уже были в репертуаре, Шульженко подготовила новые: лирический вальс А. Лепина на слова П. Шубина «Песня о Ленинграде», задорный марш Ю. Милютина «Мы из Одессы» (стихи В. Гусева), его же шуточную песню на стихи В. Лебедева-Кумача «Не скрывай», лирическую «Морячку» Л. Бакалова на стихи М. Исаковского. Многие из них получили в программе зрительное решение. Так, «Моя тень» исполнялась на фоне белого экрана, на который проецировалась как бы рожденная лунным светом тень актрисы, «Мы из Одессы моряки» была дополнена вещественным атрибутом – бескозыркой и т. д.

Незадолго до премьеры на улицах Москвы появились объявления:

На днях Всесоюзное гастрольно-концертное

объединение (ВГКО)

показывает новую программу

ФРОНТОВОГО ДЖАЗ-АНСАМБЛЯ

Под художественным руководством

Лауреата Всесоюзного конкурса

артистов эстрады

Клавдии Шульженко и Владимира Коралли

Премьера состоялась 24 февраля. В этот вечер в Москве работало всего лишь шесть театров. Большой театр на сцене своего филиала (основная сцена пострадала во время бомбежки) давал «Русалку», Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко – «Периколу», Оперно-драматическая студия – оффенбаховскую оперетту «Клодина», Театр драмы показывал «Фронт» А. Корнейчука, Театр миниатюр – сатирическое обозрение «Коротко и ясно», областной ТЮЗ – гольдониевского «Слугу двух господ». К немногочисленным спектаклям, поставленным на современном, времен войны, материале, с премьерой Фронтового джаз-ансамбля прибавился еще один – «Города-герои».

Что взять в качестве мерила успеха этой программы? Переполненные залы и на утренних и на вечерних представлениях или приказ Комитета по делам искусств, высоко оценившего новый спектакль? Горячие аплодисменты зрителей, форма одежды которых создавала в зале зеленое поле, письма и записки с горячими словами благодарности Шульженко или отзыв взыскательно относившегося к ее работе товарища по искусству Утесова, давшего восторженную оценку «Морячке» и другим песням программы?