Триалоги: импровизации на свободные темы

Как и почему завершились эти тройственные сессии? Как и начались – спонтанно. Мы уже разработали этот жанр, освоили его возможности, почувствовали границы. К тому же началось лето 1983 года, мы разъехались и осенью уже не продолжали. Но был и более существенный мотив: хотелось расширить пространство этих импровизаций, включить в него больше молодых людей и представителей разных профессий. В начале 1983 года мы с Иосифом Бакштейном организовали конкурс на лучшее эссе под эгидой новосозданного Центра молодежного досуга, который возглавляла Ольга Свиблова[6]. После этого возникло новое сообщество – Клуб эссеистов, в составе семи-восьми постоянных участников. Последний триалог состоялся 11 апреля 1983 года, а заседания Клуба начались даже несколько раньше, 21 марта 1983 года. Одно сообщество как бы передало эстафету другому.

Об этом и о других импровизационных сообществах, о теориях и практиках импровизаций, об их творческой и коммуникативной природе рассказывается во втором разделе книги, где, в частности, приводятся воспоминания и размышления их участников.

<p>Раздел первый. Триалоги</p>

Этот раздел включает тексты всех совместных импровизаций Ильи Кабакова, Иосифа Бакштейна и Михаила Эпштейна с мая 1982 по апрель 1983 года. Тексты воспроизводятся с сохранением авторских стилистических особенностей и сокращений, как подобает архивным документам, по машинописной перепечатке того времени, сделанной прямо с рукописных листов. Исправлены только явные орфографические и пунктуационные ошибки и описки.

Общее название темы, указанное в начале каждой сессии, могло изменяться автором в заглавии конкретного текста. Поэтому схема представления импровизаций такова:

Общая тема.

Кем предложена.

Дата и время[7].

Автор и заглавие импровизации.

<p>Тема 1. Мусор</p>

Предложена Ильей Кабаковым. Май 1982 года

<p>Илья Кабаков. О мусоре</p>

Исчерпать эту тему ни в жизни, ни в искусстве, ни в исследовании – невозможно.

Грязь

Видимо, ощущение грязи возможно лишь в некотором представлении о «негрязи», т. е. уже разведенности некоторой чистоты и нечистоты. Замечателен пример (из басни) – грязная свинья, свинья в луже грязи и прочее… Свинья для нас грязна, потому что мы «видели» свинью не грязную, белую, розовую – и вот она, забравшись в лужу, испачкалась «до половины», а сверху нет, сияет прошлой белизной. Но любой, знающий позицию «с точки зрения свиньи», отлично знает, что она на самом деле «моется». Моется в буквальном смысле, плюхаясь в грязи. Так что образ «чистой свиньи» дан лишь как образ вполне идеальный, так сказать, художественный, который мы проецируем на ни в чем не повинное, весьма чистоплотное животное.

Среди прочих аспектов пары «грязь – чистота», – а сам реестр этих пар может быть представлен таким образом:

грязь – чистота

хаос – порядок

низ – верх

материальное – идеальное

отвратительное – прекрасное

бесформенное – конструктивное

текучее – твердое

изменяющееся – неизменное

первичное – вторичное

безликое – индивидуальное

нерасчлененное – расчлененное.

Возвращаясь к «дому», то есть к нашим краям, хочется представить отношение к грязи и здесь, у нас.

Хозяйка, помыв тщательно пол в доме, заходит на крыльцо с тазом или ведром грязной воды и сначала могучим движением широко разметывает грязную жижу на улицу возле дома (есть что-то в этом движении плеч и рук от движения сеятеля).

Это не вызывает, так сказать, онтологически не может вызвать никакого осуждения со стороны соседей, все происходит на их глазах, они делают то же самое.

1) Крыльцо:

Крыльцо – это край дома, конец бытия и начало небытия. Крыльцо – это балкон, висящий над неизвестным, не существующим ни для меня и ни для кого иррациональным пространством, крыло самолета, только оптически совпадающее с далекими внизу безымянными реками и лесами, которые видны из иллюминатора летящего самолета… Женщина на крыльце бросает грязную воду в другое пространство, вполне безымянное, полое, не существующее, как мы бросаем кожуру в опущенное окно купе.

2) Внутренние помещения дома:

Помещение абсолютной чистоты, прибрано, подметено, расставлено. Все на своих местах, видно, сияет.

3) Прихожая:

Бурное драматическое скопление вещей, предназначенных для выхода в открытый космос внешней пустоты, доспехи для успешной борьбы с ней – коляски, велосипеды, плащи, шапки, палки, веревки, чемоданы и пр.

Голос тревоги, опасности, глухие отзвуки битвы, постоянно не затихающей, – вот атмосфера этого «арсенала». Много «пострадавших» в битве вещей – порванных, потрепанных и т. д.

4) Внешняя кожа дома. Возле крыльца:

Вещи, не пущенные в дом, под охрану дома. Обреченные быть съеденными, уничтоженными внешним молохом. Вором. Дождем. Ночью. «Неизвестночем» (без имени).

Лопата. Лестница. Телега. Ложка. Куртка.

Все, что не нашло убежища в доме, не взято под покровительство, – погибнет от него (нет у него имени).

5) Дверь:

Идеальная плоскость. Плоский запрет. Одновременно и эйдос. Идея рубежа, черты. Между бытием – небытием (см. выше список пар).