Тридцатилетняя война. Величайшие битвы за господство в средневековой Европе. 1618—1648

Полный разгром в битве при Штадтлоне разрушил воздушные замки Фридриха. Как это часто с ним бывало, старания целого года закончились одной трагической катастрофой; вместо отвоеванной Чехии и возвращенного Пфальца он получил только лишний рот, который надо было кормить за нищенским столом в Гааге, поскольку во время бегства Христиан потерял столько имущества, что уже не мог позволить себе держать собственный дом и хозяйство.

Через три недели после Штадтлона Фридрих уступил уговорам английского короля, временно забросил свои дипломатические замыслы и подписал перемирие с императором.

7

Перемирие было заключено с полным пренебрежением к Мансфельду. Все это время он, как мог, содержал свою армию в Восточной Фрисландии, к бессильной досаде голландского правительства. «Короли Франции, Англии и Дании ничего ему не дали, а у короля Чехии ничего нет» – единственным средством к существованию у Мансфельда был грабеж, и его солдаты обобрали провинцию до нитки и нанесли ущерба примерно на десять миллионов талеров. Из местности, где стояли его войска, бежало почти четыре пятых населения, чтобы не платить поборов, и в наказание за этот проступок Мансфельд приказал разрушить их покинутые дома, так что, по слухам, пять из каждых шести домов лежали в развалинах. Закона и порядка больше не существовало, гражданское население оборонялось из последних сил, мужчины – устраивая засады и убивая солдат, женщины – порой идя на самоубийство. В условиях, которые с каждым днем становились все безнадежнее, численность войск сократилась до половины от прежней. В довершение всех накопившихся несчастий, к границе подошла армия Тилли, только что одержавшая победу при Штадтлоне и явно готовая в два счета разделаться с врагом.

В начале года Мансфельд еще питал надежду, что французское правительство наймет его для вторжения в Вальтеллину. Его план так и не осуществился, а тем временем он все так же стоял под ружьем, без вожделенного княжества, без платы, вне закона в империи, и его шансы на прощение уменьшались с каждым днем. Наступление Тилли заставило его действовать. Поставив все на репутацию, пока еще не потерянную, несмотря на все бедствия последних лет, он бросил армию на произвол судьбы, покинул Восточную Фрисландию и в одиночку отправился искать заказов у властителей Северной Европы. 24 апреля 1624 года он прибыл в Лондон, где местные жители, протестанты, превозносили его как защитника их принцессы, а принц Уэльский поселил его в тех самых комнатах, кои предназначались для его испанской невесты.

Такой опытный наемник, как Мансфельд, действовал исходя из прекрасного знания европейской дипломатии. Он понимал, что есть две державы – Франция и в меньшей степени Англия, решение которых действовать, хотя и запоздалое, может еще сыграть важную роль в деле защиты протестантства. К весне 1624 года произошли перемены в дипломатии этих двух правительств, до той поры проявлявших нерешительность; ими-то Мансфельд и поспешил воспользоваться.

План короля Якова испанского брака его сына, императорского брака его внука – старшего сына Фридриха – рухнул. В то время, когда Фридрих, измотанный нотациями тестя и раздавленный разгромом при Штадтлоне, согласился поддержать его замысел, политика Якова потерпела крах. Сын Якова и его фаворит Бекингем, возмущенные приемом в Испании, куда они отправились, чтобы ускорить переговоры, вернулись в Англию и объявили о нежелании долее участвовать в нечестивом союзе. Уличные толпы в Лондоне уже несколько месяцев требовали войны с Испанией, и принц вместе с Бекингемом выступали за то, чтобы оседлать волну народных настроений, раз уж случился потоп. Правительства двух стран быстро приближались к окончательному разрыву. В декабре 1623 года Яков уже рассматривал идею альянса с королем Дании и Габором Бетленом в интересах своего зятя. В январе 1624 года он был готов обратиться к Соединенным провинциям, и, когда Мансфельд приехал в Лондон, король разрешил ему набрать 12 тысяч человек за счет Англии.