Тридцатилетняя война. Величайшие битвы за господство в средневековой Европе. 1618—1648

Изменения в политике произошли в то же время и во Франции, где немногим ранее появился министр, способный предложить своему королю нечто большее, чем прекрасное знание искусства соколиной охоты, отличавшее Люина (умершего от скарлатины). Арман Жан дю Плесси, епископ Люсонский, кардинал де Ришелье, постепенно приобретал то влияние на действия короля, которое окончится лишь с его смертью в 1642 г. от лихорадки. Отпрыска знатного, но небогатого рода из Пуату сначала предназначали для военной службы, но из-за смерти старшего брата его поспешно посвятили в духовный сан, чтобы он смог наследовать небольшое Люсонское епископство, издавна приносившее доход его семье. Амбиции Ришелье никогда не ограничивались узкими рамками его епархии, хотя он и выполнял епископские обязанности, как и все в своей непростой карьере, добросовестно и дотошно. Примкнув сначала к партии королевы-матери, он получил первое министерское назначение в 1616 году; с тех пор он, за исключением краткого перерыва, прочно удерживался на скользком пути вверх (с 1624 года – первый министр). Он поднимался, бросая старых друзей и покровителей, наживая себе множество злейших врагов, самым заклятым из которых была королева-мать, однако в обширной сфере политики его честолюбие было обезличено, а интриги служили ему средством достижения важных целей. Ришелье обладал талантом организатора, проницательностью государственного деятеля и тем безудержным стремлением служить своей стране, невзирая на недовольство народа, которое часто свойственно политическим гениям. Национальный эгоизм страстного патриота смешивался в нем с верой в монархию как необходимую форму правления для Франции. У Франции, говорил он, две болезни – ересь и свобода. Рано или поздно он и его король вылечат обе. У Франции один близкий и опасный враг: дом Габсбургов, чья власть и влияние окружили ее со всех сторон – вдоль сухопутных границ, на Пиренеях, в Альпах, на Рейне, во Фландрии. Он мечтал сделать Францию единой и освободить ее от этой постоянной угрозы, чтобы она играла естественную для себя роль защитницы европейского мира. А тем временем он должен сплотить и оберегать свою обнаженную перед врагом страну трудолюбивых и безоружных крестьян, зажатых между владениями Габсбургов и морями. Главным принципом политики Ришелье была не агрессия, а оборона.

В 1624 году кардиналу не исполнилось и 40 лет (р. в 1585), это был худой, смуглый человек властного вида и изящных манер. Его интересы не ограничивались политикой: он нашел время на то, чтобы стать знатоком драгоценных камней, антиквариата, произведений искусства и музыки; самой большой его страстью был театр, и как критик он не имел себе равных. Он даже воображал себя поэтом. «Как вы думаете, что приносит мне наибольшее удовольствие?» – как-то раз спросил он друга. «Счастье Франции», – дипломатично ответил тот. «Отнюдь, – возразил Ришелье, – написание стихов». Конечно, он предавался невинному самообману, ведь, когда удача ненадолго отвернулась от него, его вовсе не обрадовала перспектива до конца своих дней сочинять стихи в Дюсоне.

Тем не менее это притворство само по себе свидетельствовало о своеобразии его великодушного и утонченного гения. Как бы он ни отдавался государственной службе, как бы ни делал вид, что его бог – монархия, как бы он ни подчинял все этому вездесущему божеству, он обладал слишком ясным чувством меры, чтобы думать, будто не государство создано для человека, а человек – для государства. Он был деспотом, но не тираном.

Слишком разумный, чтобы целиком полагаться на собственные суждения, Ришелье рано научился принимать вид спокойной уверенности, которой отнюдь не ощущал. Мало кто сталкивался со столь тяжелыми проблемами в продолжение столь долгого времени, видя при этом столь мало помощи. Единственным наперсником, которому он полностью доверял, был его духовник Франсуа Леклер дю Трамбле, известный в религиозных кругах как отец Жозеф, а по всей Франции – как ГЕттепсе grise, «серый кардинал». Этот ревностный монах-капуцин, всю свою жизнь посвятивший распространению веры, видел в Ришелье возможного вождя объединенной католической державы, которая не будет подчинять интересы религии интересам династии. Будучи капуцином, а не иезуитом, отец Жозеф разделял подозрительное отношение папы к мотивам Крестового похода Габсбургов. Под его влиянием религиозный элемент в политике Ришелье, можно сказать, почти что крестоносный элемент, никогда не был полностью подчинен политическому.

Кардинал был вынужден уйти на задний план, когда у власти стояли некомпетентный Люин и его бездарный преемник Силлери, отставка которого в январе 1624 года (и смерть в октябре в возрасте 80 лет) наконец открыла путь для Ришелье. Между тем Людовик XIII из угнетенного, невротического юноши, готового подпасть под влияние первого встречного, лишь бы он был ласковым и льстивым другом, вырос в скрытного, капризного, неглупого, критичного молодого мужчину с меткими суждениями и своенравным характером. Начиналась эпоха правления его и Ришелье.