Тридцатого уничтожить!

За ограждением находились различные постройки, а сам особняк напоминал небольшой дворец. Внутри он был отделан белым мрамором, украшен фигурками античных богов и героев. Сбоку примыкал закрытый бассейн. Его стены могли раздвигаться в стороны, и солнечные лучи золотили голубую воду.

Сейчас в нем, весело брызгаясь и резвясь, плавали несколько прекрасных молодых девушек. В чистейшей воде были видны их стройные тела, а темный загар, рассеченный узенькой полоской от трусиков, подчеркивал длинные ноги.

У самого края бассейна, выложенного розовым мрамором, в кресле-качалке сидел мужчина лет шестидесяти. Несмотря на возраст, он сумел сохранить спортивную фигуру, его накачанные мышцы говорили о том, что спорт он не оставил до сих пор.

Рядом с креслом стоял маленький столик ручной работы. Он был заставлен напитками, фруктами, фисташками, соленым миндалем.

Мужчина лениво наблюдал за девушками, покуривал гаванскую сигару и изредка смачивая горло шотландским виски. Его глаза похотливо вспыхивали, если одна из девушек специально демонстрировала перед ним ласки к другой девушке.

Аркадий Сергеевич был кадровым военным, как его отец и дед. Дед служил еще при царе, слыл храбрым офицером, за что неоднократно был отмечен самим самодержцем. Отец дослужился до полковника, и его военная карьера могла быть еще более успешной, чем у деда, но… Революция!

Патриот России, своего народа, он не смог заставить себя отдать приказ стрелять в своих сограждан и честно заявил об этом командующему, сложив личное оружие. Был тут же взят под арест, с него сорвали погоны.

Его освободила «армия» батьки Махно. На предложение самого Махно служить в его штабе тоже отказался и был передан в ВЧК для «внимательного разбору». Тюрьма, лагеря, ссылка.

Дворянин, интеллигент, умнейший человек, горячо любящий свою многострадальную Родину, а несколько месяцев до своей смерти был реабилитирован «за отсутствием состава».

У сына судьба сложилась более удачно, чем у отца. Совсем пацаном — пятнадцати лет — сбежал на фронт, пристроился к разведчикам и своей удалью, наблюдательностью, феноменальной памятью и умом сумел так расположить к себе начальство, что к концу войны на его груди красовалось несколько медалей и два ордена. Выписавшись из военного госпиталя, он поступил по направлению в военную академию, которую закончил с отличием.

Около шестнадцати лет генерал Рассказов проработал в органах государственной безопасности и в конце концов возглавил один из отделов внешней разведки. Казалось, человек достиг всего, о чем можно мечтать в Советском Союзе, но…

Однажды Аркадию Сергеевичу попали в руки папки с секретными документами, приоткрывшие ему глаза на то, что творилось в органах безопасности еще совсем недавно. Убийство совсем неповинных людей, доносы на своих врагов, оговоры, пытки, тайные приказы о терроре против мирного населения и многое, многое другое.

Именно тогда Рассказов и решил разыскать документы, связанные с арестом, приговором и заключением своего отца. Вскоре ему это удалось.

«Дело Сергея Викторовича Рассказова» — гласила надпись на пухлой папке, и рядом рукой самого Мехлиса размашистым почерком было начертано: «Убежденный монархист! Хранить вечно и совершенно секретно…»

Аркадий Сергеевич провел над этой папкой несколько часов, внимательно изучая пожелтевшие листочки доносов, допросов, объяснительных, различных справок, характеристик.

Он был волевым человеком, сотрудники называли его за спиной «стальным». Конечно же, он многое слышал, о многом догадывался, но всегда старался убедить себя в том, что все делается во благо Родины, народа. Все, что ему было известно, касалось посторонних людей, которых он не знал, и ему было нетрудно заставить себя поверить в то, что они являлись врагами. Сейчас же пришлось столкнуться с документами, которые несправедливо обличали самого близкого ему человека. Человека, которого он всегда боготворил, почитал и верил которому больше, чем кому-либо. Вот же его показания? Вот! Еще… Еще…

Генерал вчитывался в ровные строчки, написанные уверенным каллиграфическим почерком его отца, стараясь отыскать хотя бы одно, совсем маленькое подтверждение тому, о чем говорилось в приговоре.

Он помнил отца как честного, принципиального и порядочного человека и был уверен в том, что он никогда не стал бы ловчить, обманывать ради спасения своей жизни.

Аркадий Сергеевич читал и читал, но с каждой новой страничкой все больше убеждался, что либо его отца арестовали, допрашивали и судили глухие и слепые люди, либо те, кто не хотел слышать и видеть.

Господи! Как же он, человек, прошедший войну, много раз рисковавший своей жизнью, не единожды проливавший кровь и даже в бреду шептавший имя великого вождя всех народов, честно дослужившийся до высшего воинского звания в таких серьезных органах, как же он мог всему этому спокойно верить! Выходит, и он должен себе признаться, что старался ничего не видеть, ничего не слышать!