Труд ради жизни, жизнь ради победы

На военном языке все это называется проще и короче: "обеспечить живучесть батареи".

Когда они все это успевали? Откуда бралось у обожженных войной, невыспавшихся людей столько сил, столько энергии?..

Может, кое-кому из вас, читатели, поначалу казались излишними и скучными подробные описания инженерной подготовки к боям. Но теперь-то, наверное, вы уже поняли: они - главное в нашем рассказе. Война - эта такая же работа, как всякая другая. В ней даже термины есть такие же, как на производстве.

Вот, например: что такое, скажем, на войне освоение новой техники? Да то же самое, что на любом заводе: пришли новые подкалиберные снаряды - надо их изучать и опробовать. Пришли новые грузовики - надо научиться водить их и ремонтировать. А что такое взаимозаменяемость в подразделении? Да то же самое, что освоение смежных профессий...

Война - это работа, и побеждает в ней тот, кто умеет работать лучше. А кто в довоенное время приучился работать с ленцой, того война не щадила.

Двадцатитрехлетний Сергей Родионов работы не боялся - ни мирной, ни военной. Вырос он в семье военного железнодорожника. С детства работал в колхозе, потом помощником машиниста на заводе. Позже был на комсомольской работе. Заведовал районной библиотекой, Домом пионеров. Мечтал стать журналистом... Но война перерешила по-своему.

Шестая неуязвимая

Ночью произошел забавный эпизод - впрочем, может быть, это только сейчас, по прошествии сорока с лишним лет, он кажется Родионову забавным. А тогда ничего смешного не было: вдруг с бруствера траншеи прямо на комбата свалился... немецкий солдат. Оправившись от неожиданности, Родионов взял его на прием боевого самбо, тут же подоспели и другие бойцы. Изрядно струхнувшего фрица, истошно оравшего "Гитлер капут!", связали и доставили в штаб дивизии. Чуть позже Родионов узнал, что заблудившийся в темноте немецкий связист дал ценные показания о готовящемся наутро вражеском авианалете. Впрочем, никаких неожиданностей из его информации не вытекало, во всяком случае для лейтенанта Родионова. Он и сам нисколько не сомневался, что утром опасность будет в основном с воздуха...

9 июля в 5 утра в небе появилась "рама" - так называли наши фронтовики немецкий двухфюзеляжный самолет-разведчик. В 6 часов противник начал интенсивную артиллерийскую подготовку. Одновременно 150 "юнкерсов" нанесли бомбовые удары по переднему краю и всей глубине нашей обороны. Заработали наши зенитчики.

Вокруг кипело море огня. У немцев тоже были хорошо пристреляны ориентиры, и огневое взаимодействие у них было налажено недурно. Не было в нашей дивизии ни одного подразделения, не потерявшего на этом этапе боя хотя бы часть людей и техники. Была нарушена работа всех наших тыловых служб, уничтожена кухня. Левее 6-й батареи, чуть позади нее на открытых огневых позициях расположилась противотанковая батарея, командир которой решил, что для эффективной обороны достаточно будет одной маскировки сетками. За это лихачество своего командира вся батарея поплатилась жизнью: она была полиостью уничтожена, не успев сделать по врагу ни одного прицельного выстрела...

В 6-й батарее у Родионова потерь пока не было. Но ранее запланированная боевая задача теперь, с потерей соседей, удваивалась, утраивалась...

9 июля в 7 часов утра на позиции батареи двинулись 60 иемецких бронированных машин. В стереотрубу комбат видел, что впереди идут "тигры" и "фердинанды", а за ними более легкие и маневренные "пантеры". Танки выходили на орудия из лощины снизу вверх. Комбат мгновенно сообразил, что в таком положении немецкие танкисты видят в свои приборы наблюдения, по существу, только небо. А это значит, что они сейчас не могут открыть прицельный огонь и можно рискнуть подпустить их поближе. Родионов отдал приказ командирам орудий: стрелять, когда танки подползут совсем вплотную - на 150-200 метров.

Первым открыло огонь 1-е орудие, которым командовал старший сержант Мансур Абдулин. Запылал первый "тигр". Стреляя, наши артиллеристы старались выбрать момент, когда вражеские танки, маневрируя, подставляли под удар свои борта, имевшие более слабую броню, чем лобовая, и тогда уж били наверняка подкалиберными снарядами.

В разгар нашего боя с танками немцы предприняли психическую атаку. Это напоминало сцену из кинофильма "Чапаев", разве что здесь не было чопорного белогвардейского строя - немцы шли с расстегнутыми кителями, с закатанными рукавами, в зубах сигареты... Через стереотрубу Родионов вгляделся в лицо одного из фашистских пехотинцев: тот был явно пьян и не видел ничего вокруг себя.

- Герои! - сквозь зубы процедил комбат. - Ладно, сейчас выдадим вам по ордену!..

Войдя в лощину, гитлеровские "храбрецы" угодили прямиком под нашу шрапнель. Практически все они остались в той лощине. Трудно представить себе более бесславную смерть!