Труд ради жизни, жизнь ради победы

Бой продолжался еще не один час. Противник не прошел, к тому же оставил на поле боя 12 разбитых и сожженных танков. Но уж слишком велик был на этот раз перевес врага, чтобы он мог отступиться. Вновь появились бомбардировщики - и вновь пришлось батарейцам укрываться вместе с орудиями в отрытых ночью щелях и окопах, благо что во время воздушного налета немцы не могли наступать, рискуя попасть под разрывы своих же бомб. И вновь потерь от бомбежки у Родионова не было. 6-я батарея была словно заколдована, но мы-то знаем, кто ее заколдовал!

Последнее орудие

В 15 часов вновь пошли танки - теперь их было 28, ровно по одному на каждого артиллериста (в батарее 4 орудия, расчет каждого 7 человек). Но теперь тактика врагов стала расчетливее: пять тяжелых "тигров" остались далеко за лощиной, на расстоянии полутора-двух километров, и поддерживали огнем с места свои средние танки, надвигавшиеся на нас. На таком расстоянии достать их своими кумулятивными снарядами мы не могли.

Начались потери. Первым вышло из строя 1-е орудие. Весь его расчет погиб, кроме командира орудия, старшего сержанта Абдулина. Тяжело раненного, его отправили в санроту полка. Смертельно ранен лейтенант Виктор Ловчев, тяжело ранен младший лейтенант Никитин, убит лейтенант Новоселов... Но еще восемь немецких танков загорелись от наших метких выстрелов. Героически погибли в том бою два комсомольца: старший сержант Федя Резник и рядовой Ваня Пименов. Оставшись вдвоем у орудия, они приняли неравный бой с тремя танками врага. Два из них наши парни подожгли, пытались подбить и третий, но он раздавил их вместе с орудием. Оба получили посмертно Звезды Героев Советского Союза...

В 17 часов фашистские танки развернулись и в который раз ушли ни с чем. И вновь появилась авиация. Если бы враг знал, что от батареи к тому времени осталось... одно орудие и три человека. Но отдать свои жизни эти трое намеревались лишь самой дорогой ценой.

Бой продолжался. На сей раз "психическую" атаку предприняла авиация врага. На нас пикировали "юнкерсы" с включенными сиренами. Они сбрасывали пустые железные бочки с металлоломом, куски железнодорожных рельсов, горящую паклю, мусор. Практической пользы от такой "бомбежки" было немного, ведь мы были надежно укрыты. Главная цель деморализовать уставшего противника (то есть нас) грохотом, гулом моторов, взять на испуг... Это был стиль ведения войны, диаметрально противоположный нашему, и мы на него не поддавались. Мы сами воевали умением и от врага ждали умелого боя. А когда он подобным образом позволял себе показывать нам "козу", словно малым детям, мы только сжимали кулаки...

В 19 часов 30 минут (все эти часы, минуты, числа и имена цепко хранит память ветерана) вдали показались 25 немецких танков. 25 танков против одного орудия, у которого вдобавок разбиты панорама и щиток; 25 танков против трех едва держащихся на ногах людей...

Чудес не бывает. Если бы не заградительный огонь нашей дальнобойной артиллерии, этого последнего боя мы не смогли бы и начать. А так - не только начали, но и выиграли.

Прицела не было, и Родионов наводил орудие прямо через ствол. Когда от наших выстрелов загорелись подряд три вражеских танка, четвертый хотел было удрать, но мы всадили ему в силовое отделение три снаряда подряд, и он вспыхнул как сноп...

Так окончился этот бой. В нем 6-я батарея уничтожила 24 вражеских танка. Она не пропустила врага и не погибла, потому что нельзя считать погибшим подразделение, которое продолжает вести бой и не сдает позиций, хотя бы в нем остался один живой человек и один снаряд или патрон, способный лететь и взрываться.

Этот бой высоко оценила Родина. Ни один из бойцов 6-й батареи не остался без наград самого высокого достоинства. Пять Золотых Звезд было присвоено Героям, в том числе оставшимся в живых сержанту Мансуру Абдулину и лейтенанту Родионову.

В тот день, расставаясь с ребятами, Сергей Иванович очень сожалел, что не удается ему вспомнить имена всех своих боевых друзей, как живых, так и погибших. Например, после того пятидневного боя дороги войны навсегда развели его с двумя артиллеристами, которые помогали ему обслуживать последнее, израненное, но оставшееся в живых орудие. Только и помнит бывший комбат, что один из них был по национальности армянин и звали его Мишей, а второй по должности был артмастер батареи...

Память одного человека удерживает не все. Только память всего народа неисчерпаема - она ничто и никого никогда не забывает.