Трудные дети

— Даа…Очнись. Ты правда думаешь, что я недавно соблазнила твоего мужа и увела его у тебя? До чего же дура, а? Мы несколько лет вместе. Задолго до появления этого недоразумения, - она кивком указала на мой живот и неверяще покачала головой. - Нет, ну надо же. Ты до сих пор поверить не можешь. Я в шоке. Ты вообще знаешь, с каким человеком живешь? Что это за человек - ты знаешь? Или действительно думаешь, что у меня хватило бы сил увести Марата из семьи против его желания?

Я в жизни никого не ненавидела. Не умела, не учили. Но то, что темным цветком разрасталось в моей душе, нельзя было по-другому назвать.

— Я тебя ненавижу.

— Ты не умеешь. Принцесски не ненавидят, принцесски выражают королевское “фи”. Ксюш, я с Маратом была еще до того, как вы поженились. А брачную ночь, что он должен был провести с тобой, он провел у меня. Тебе кто угодно об этом скажет. Хочешь, даже Трофима спроси. Он как раз под утро Марата забирал. А ты про какого-то ребенка.

— Я не верю, - лихорадочно улыбнулась, затрясла головой и снова повторила, почти с отчаяньем: - Я не верю тебе.

— Да не верь, - она пренебрежительно фыркнула. - Мне то что? Я и без твоей веры с Маратом буду.

— Ненавижу тебя.

— Не ищи крайнюю, Ксюш. Не было б меня, были бы еще десятки или сотни других. Я просто понять не могу - ты на самом деле искренне считаешь, что я первая, с кем Марат тебе изменил? Огорчу - не первая. Я же жила с вами в одном доме и в отличие от тебя очки не носила.

— Я не ношу очки, - монотонно пробормотала, с ужасом разглядывая четко очерченные губы, произносившие страшные вещи, которые с каждой секундой отравляли и убивали меня все сильнее.

Саша только глаза закатила, но продолжила:

— До меня этих баб было море. Даже подружка твоя - Машка. Да-да, - забила она еще один гвоздь в мой гроб, - ты бы знала, как она к нему подкатывала. А шлюх сколько было? Море. И я здесь не причем. Не было бы меня, была бы какая-то другая. И даже не одна. А так ты точно знаешь, что я только одна все эти годы была. Хоть какая-то определенность, правда?

Она улыбнулась, отечески, по-доброму, не издеваясь и, что самое ужасное, без гордости от того, что сделала больно. Саша прекрасно видела, что мне плохо, что меня почти шатает, что я сломлена, но удовлетворения она не испытывала. Я бы смогла понять желание меня унизить, опустить, это было бы…наверное, не так обидно. Но у нее этого желания не было.

— За что, Саш? Что я тебе плохого сделала?

— Еще бы ты мне сделала что-то плохое. И ни за что. Я его люблю, а он любит меня. Он мой, понимаешь? Настоящий, такой, какой есть. Ты никогда не дашь Марату то, в чем он нуждается. Потому что тебя его потребности будут пугать. И я не секс имею в виду, точнее, - она попыталась скрыть чувственную улыбку, - не только его. Ты скучная и годишься только для дома. Как атрибут, - Саша щелкнула пальцами. - Вещь. Почти как ваза на комоде, только говорить умеешь и детей рожать еще. Ему ведь даже в постели с тобой скучно.

— Закрой свой поганый рот, - зажмурилась, чтобы только не видеть ее ненавистного лица. Хотелось ослепнуть, оглохнуть и никогда не узнать всего того, что она наговорила. Ее слова я не смогу забыть никогда. - Ты сумасшедшая!

— Из нас двоих скорее ты сумасшедшая. И жалкая, - припечатала она. - Серьезно. У тебя сил не хватает элементарно с ним поговорить. Ты будешь одна подвывать, как сейчас, строить из себя безвинно обиженную и сокрушаться на весь мир. Это вызывает отвращение, скажу тебе. На твоем месте я бы давно устроила такую встряску Марату, что мало не показалось бы никому. А ты же…

Она с легкостью со стола соскочила, плавным шагом ко мне приблизилась и встала почти вплотную, с равнодушием глядя на меня сверху вниз.

— Знаешь, что любит твой муж? Он любит коньяк, он любит деньги, он любит меня. Он любит секс. Знаешь, как он предпочитает? - проворковала Саша, склоняясь к моему уху. - Помнишь огромное зеркало, которое висит на стене в моей комнате? Держу пари, Марат поставил его совсем недавно, перед моим приездом, скорее всего. Знаешь, для чего? Твой муж любит смотреть, прямо-таки обожает. Ставит перед зеркалом и трахает до изнеможения. А ты? Уверена, что ты как бревно лежишь в своей розовой кроватке в своей розовой ночнушке и постоянно краснеешь, стоит ему только сделать что-то…другое. Знаешь, сколько раз он после тебя ко мне приходил? Злой, неудовлетворенный…Миллион. А еще мы с ним любим забавляться. Ты же любишь по вечерам ему звонить, так ведь? Я обожаю твои звонки, Оксан, потому что это очень весело. И пока ты на том конце провода щебечешь ему о своей любви, он в моей постели и совсем тебя не слышит. Мне приходится ему на ухо шептать то, что требуется сказать на ту или иную твою реплику, потому что я всегда его с ума свожу. И знаешь что? Он повторяет.