Трудные дети

Я все, все, что она говорила, воочию видела. Закрывала глаза - и видела. Не могла отделаться от этих картин, которые с легкостью нарисовала эта маленькая неблагодарная дрянь, и продолжала рисовать, с удовольствием, с чувственным придыханием, и в глубине черные глаз мелькает затаенная издевка. Я уже в голос рыдала, а она не останавливалась, рассказывая еще и еще, и от отчаяния я с силой закрыла уши. Сашка тут же дернула меня за запястья и начала все сначала. И меня как перемкнуло. Я наотмашь ударила ее по бледной щеке, по которой сразу же расползлось красное пятно.

— Закрой рот! Я ненавижу тебя!!! Ненавижу!

Сашка не ожидала удара и растерялась, а в меня как бес вселился. Я снова размахнулась, и другая ее щека налилась кровью. Девушка медленно потерла подбородок, улыбнулась в сторону и со значением проговорила:

— А вот это ты зря.

В следующую секунду я отлетела на диван, вскрикнув от сильнейшей обжигающей боли.

Глава 38.

Саша.

Окружающие любят не честных, а добрых.

Не смелых, а чутких.

Не принципиальных, а снисходительных.

Иначе говоря - беспринципных.

Сергей Довлатов “Соло на IBM”

Я в две секунды оказалась рядом с неуклюже упавшей принцесской, с силой собрала волосы на ее затылке и потянула вверх. В голубых, широко раскрытых глазах заблестели слезы, сразу же покатившиеся по покрасневшим от удара щекам, и девушка задрожала в моих руках. Ксюша сдавленно застонала, когда я жестко намотав пряди на запястье, подтянула ее к себе.

— Никогда, - угрожающе шипела я ей в лицо, и после каждого слова девушка с ужасом жмурилась, - не смей поднимать на меня свою поганую руку. Еще раз хоть пальцем тронешь, и я голову тебе к чертям откручу. Ты права не имеешь меня касаться. Ясно тебе? - я снова дернула, и ее голова мотнулась из стороны в сторону. - Ясно?!

Впервые в жизни я ее ненавидела. Раньше я не ненавидела ее. Она была помехой, соринкой, которая не мешает. Я всегда фыркала, сознательно принижала ее в своих глазах и глазах Марата. Я убеждала себя, что лучше нее, достойнее и умнее. Но всегда - всегда! - находилось что-то, в чем она была лучше меня. Я не умела связно говорить и писать, а Ксюша умела. Потом я научилась, но не умела быть женщиной, с которой не стыдно показаться на людях. А Ксюша умела. Я научилась быть женщиной, но оказалась не достаточно хороша, чтобы быть женой и матерью. А она - хороша.

Выходка в аэропорте была импульсивной и необдуманной. Стоило увидеть Машу, как в голове перемкнуло, наружу вылезло все то, о чем я думала украдкой и очень редко. Но вылезло, и я поддалась сиюминутным эмоциям, только позже оказавшись в состоянии здраво осмыслить свой поступок. И все бы хорошо, только я забыла об одной особенности Марата. Он видел меня насквозь. Я привыкла, что на мои страдания и нерадостные думы он не обращает внимания, предпочитая отшучиваться и уклоняться в сторону, но это не означало, что Марат не видит.

И да, он сразу же почувствовал во мне перемену, отстраненность и страх. На следующий вечер после прилета - от Маши пока не было никаких вестей - Марат, лежа со мной на роскошной и слегка прохладной кровати в моей комнате, задал вопрос, заставивший меня похолодеть и сжаться, как пружина.

— Мне не нравится то, о чем ты думаешь, - вполне спокойно произнес Марат. Но я то знала, что малейшее слово или неправильный шаг, и от спокойствия не останется и следа.

— Я не понимаю.

— Ты все понимаешь, радость моя. Ты же неглупая девочка и знаешь, что ничего хорошего не выйдет. Не заставляй меня злиться и применять силу.

Поспешно откатилась, выпрямилась и в защитном жесте подтянула колени к груди, обхватив их руками.

— Что за ахинею ты несешь? Прости, Марат, но я не понимаю.

Он рассмеялся и скрестил ноги в лодыжках.

— Саш, у тебя все на лице написано.

Забавно, что из всех знакомых за всю мою жизнь такую фразу мне говорил только чечен.

— Ты придумываешь, - нервно отмахнулась от него и начала слезать с высокой кровати. - Мне надоели эти загадки. Я пошла.

Марат рывком сел, заставив меня отшатнуться, обхватил, словно драгоценную чашу, мое лицо и подтянул к себе. Улыбнулся нежно, очень страшно и многозначительно, смахнул аккуратно прядку и слегка сжал пальцы, не делая больно, а только предупреждая.

— Я даже не буду спрашивать, что именно ты планировала сделать и как, но предупреждаю тебя. Если ты только пальцем тронешь мою жену, или не дай бог, она что-то заподозрит или узнает…Так просто я ничего тебе не спущу. Мне очень этого не хочется, ангел мой, и я надеюсь, что у тебя хватит ума поступить правильно.

Да, все это было мягко, почти как равной, не считая того, что мне нежно грозились убийством и всякими карами. Я сто раз пожалела, что показалась Машке, и теперь радовалась, что по какой-то причине подружка принцессы тянет с признанием. Возможно, она и не скажет ничего, правда, в этом я чертовски сильно сомневалась.

Но последней каплей, вещью, которая меня окончательно разрушила и подкосила, стало другое. Я ведь терпела и спускала многое - пренебрежение, рукоприкладство, угрозы и скандалы.