Царь Борис Годунов

Борис Фёдорович всеми силами стремился увековечить в памяти потомства свое имя. По его распоряжению начались работы по надстройке возведенной еще в начале XVI в. колокольни церкви Иоанна Лествичника. В 1600 г. работы были завершены – колокольня взметнулась к небу на высоту 81 метр и более столетия оставалась самой высокой постройкой в России. Но царю Борису было мало возвести самое колоссальное здание Руси – верх строения венчала идущая по кругу золотая надпись, которую и теперь еще мы можем прочесть ниже купола колокольни: «Изволением Святыя Троицы, повелением великого государя царя и великого князя Бориса Фёдоровича всея Русии самодержца и сына его, благоверного великого государя царевича и великого князя Фёдора Борисовича всея Русии, храм совершен и позлащен во второе лето государства их». Наверное, последователи школы психоанализа при желании найдут немало пищи для своих штудий относительно «комплексов» царя, мечтавшего стать основателем династии и потому загодя приказавшего на недосягаемой высоте рядом со своим именем написать имя своего единственного сына и наследника. В одном ряду с колокольней «Иван Великий» (как стали называть после годуновской реконструкции колокольню церкви Иоанна Лествичника) стоит и отлитый в том же 1600 г. Царь-колокол весом 40 тонн (не сохранившийся до наших дней, не тот, что в неисправном виде выставлен ныне в Кремле), и отлитая мастером Андреем Чоховым в 1586 г. Царь-пушка.

Еще один проект, призванный увековечить память о царе Борисе, так и не был доведен до конца. Борис Фёдорович задумал построить в Кремле храм Воскресения Христова (или, иначе, Святая Святых), который должен был стать копией одной из величайших святынь христианского мира – храма Гроба Господня в Иерусалиме. Для строительства храма уже были заготовлены строительные материалы и сделан деревянный макет, а немецкие ювелиры отлили золотые изваяния Христа, апостолов и архангела Гавриила. По некоторым, впрочем, не вполне достоверным сведениям, золотой архангел Гавриил по распоряжению царя имел портретное сходство с чертами лица Бориса Годунова: немецкий мастер был вынужден несколько раз переделывать свою работу, пока не догадался подарить архангелу лицо государя. Лишь после этого Годунов остался доволен результатом. Золотые изваяния, сделанные по заказу царя, не сохранились до наших дней; вскоре после смерти Бориса Годунова они, как свидетельство его безмерной гордыни, были сломаны, а затем пущены на оплату услуг занявшего Москву польско-литовского гарнизона. Единственное, что осталось нам от попытки Бориса Годунова превратить Москву во «Второй Иерусалим», – каменное Лобное место, которое долго еще будет эпицентром публичной политической жизни Московского царства – отсюда государевы дьяки будут оглашать царские указы, здесь станут казнить наиболее опасных государственных преступников.

Судя по отзывам современников, Борис Фёдорович был не чужд тщеславию, которое числится на седьмом месте в перечне смертных грехов. Но для подданных царя Бориса гораздо более тяжелые последствия имела приверженность государя пятому из них – гневу. В начале своего царствования Годунов еще следовал данному им при вступлении на престол обещанию никого не казнить смертью. Первые его опалы действительно были относительно мягкими и непродолжительными. Перелом в характере правления царя Бориса Фёдоровича пришелся на 1600 год.