Царь Борис Годунов

Одной из первых жертв гнева царя Бориса стал Богдан Бельский, его старый товарищ по службе в опричнине. Между Бельским и Годуновым было немало конфликтов, в числе которых последним была попытка Богдана Яковлевича возвести на престол вместо Бориса Фёдоровича царя Симеона Бекбулатовича. Вступая на трон, Борис Годунов простил Бельскому его прежние прегрешения; своего рода добрым жестом, приглашением к примирению стало пожалование Бельскому высокого думного чина – окольничего. Кроме того, до определенной поры Бельского спасало родство с царицей – Мария Григорьевна, дочка Малюты Скуратова, приходилась ему двоюродной сестрой. В 1599 г. Богдан Бельский по распоряжению царя был отправлен на южные рубежи страны руководить строительством нового пограничного форпоста – крепости, получившей название Царёв-Борисов. Назначение человека такого высокого ранга на службу вдали от Москвы, в крепость, которую еще только предстояло построить, выглядело как скрытая опала. Воевода с возложенной на него задачей справился – крепость была в короткие сроки построена. Вскоре, однако, на Богдана Бельского поступил донос: находясь на службе, тот щедро одаривал своих подчиненных, явно ища среди них популярности: «Ратных же людей кормил и поил каждый день, и бедным давал деньги, и платье, и запасы. Пошла же на Москве про него от ратных людей хвала великая о его добродетели». Поведение Бельского на границе, находящейся под постоянной угрозой татарских нападений, чрезвычайно напоминало недавние действия самого Бориса Годунова под Серпуховом в ожидании так и не случившегося нападения крымского хана, что уже само по себе могло быть воспринято царем как личное оскорбление. К тому же воевода неосторожно заявил ратным людям, что Борис Годунов является царем в Москве, а он, Богдан Бельский, царь в Цареве-Борисове. Такого каламбура окольничему не простили: Бельский был вызван в Москву, а затем отправлен в ссылку с конфискацией всего имущества, вотчин и поместий.

Вслед за Бельским опала обрушилась на боярина князя Ивана Ивановича Шуйского, которого в 1599/1600 г. обвинили в намерении использовать в колдовских целях некое «коренье». Донос на боярина подали его собственные холопы. Через четверть века среди документов Посольского приказа еще продолжало храниться «Дело доводное, что извещали при царе Борисе князь Ивановы люди Ивановича Шуйского Янка Иванов сын Марков да брат ево Полуехтко на князь Ивана Ивановича Шуйского в коренье и в ведовском деле». Отметим, что князь Иван Шуйский, можно сказать, отделался легким испугом: он был лишен боярства и на некоторое время отправлен в ссылку, но вскоре был возвращен в столицу. Он пережил Бориса Годунова на 33 года; с его смертью в 1638 г. княжеский род Шуйских пресекся. Почему Годунов обошелся с Иваном Шуйским столь мягко, остается лишь гадать. Возможно, потому, что Шуйские состояли с царем в свойстве. Может быть, Шуйскому удалось убедить следствие в том, что найденное у него «коренье» не было предназначено для порчи царя или членов царской семьи. Следующая боярская семья, арестованная по аналогичному обвинению, пострадала в гораздо большей степени.

Осенью 1600 г. состояние здоровья Бориса Годунова ухудшилось настолько, что по столице поползли слухи о его смерти. Находившиеся в это время в Москве литовские послы сообщали в своем отчете, что для пресечения этих толков царя даже пришлось на носилках принести в церковь. Именно в эти осенние дни царь Борис принял решение расправиться со своими старыми соперниками в борьбе за власть – боярами Романовыми. Они приходились близкой родней угасшей династии Рюриковичей: представительница этой семьи Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева была первой женой Ивана Грозного и матерью царя Фёдора Ивановича. Никита Романович, брат царицы, вместе с Борисом Годуновым входил в состав регентского совета при царе Фёдоре. Умирая, боярин Никита Романович поручил своих молодых сыновей, которые первыми стали носить фамилию Романовы, заботам и покровительству Годунова. Некоторое время Борис Фёдорович действительно Романовым покровительствовал, его отношения с ними современники называли даже «завещательным союзом дружбы». Но смерть царя Фёдора все изменила: Романовы, как родня умершего монарха, могли претендовать на царский венец, а в народе полагали, что у них прав на царское наследство больше, чем у кого-либо из бояр. Ходили слухи, что перед смертью царь Фёдор пытался даже вручить корону одному из двоюродных братьев, Фёдору Никитичу или Александру Никитичу Романову.

Карета Бориса Годунова, подарок английской королевы Елизаветы