Царь Соломон. Мудрейший из мудрых

Когда царю Давиду перевалило за семьдесят, его здоровье резко ухудшилось. Однако еще сохранявшийся авторитет и имевшаяся в его распоряжении военная мощь привели к тому, что даже в его достаточно большом и разнородном государстве он смог отдавать распоряжения, которым не осмеливался противостоять ни один, даже самый влиятельный, человек при дворе. Вот почему сразу же после прихода к власти наследника вспыхнуло давно зревшее сопротивление, участники которого преследовали цель захватить трон.

После трагической смерти Авессалома Адония оказался старшим из оставшихся в живых сыновей царя и рассматривался как его прямой наследник.

Даже внешне Адония напоминал Авессалома, незабываемого, ибо «вкрадывался Авессалом в сердце Израильтян» (2 Цар., 15: 6). Хотя он и унизил Давида, тот не мог смириться со смертью Авессалома.

Как и Авессалом, Адония окружил себя личной гвардией, состоявшей из 50 мужчин, вооруженных самым новым оружием – колесницами, а также специально обученными военными лошадьми. Вероятно, наличие подобного эскорта было привилегией наследного принца. Но разработанного закона о престолонаследии и соответственно о привилегиях, как об этом свидетельствуют исторические события, в то время не существовало.

Когда сын царя проносился по городу и по стране со своим эскортом, это производило внушительное впечатление. Возможно, поэтому такие подробности были отмечены как в описании Адонии, так и в истории Авессалома. Напомним: во времена Судей, и даже при Сауле, важнейшим критерием могущества властителя было количество ослов и скота, которыми он обладал. Следовательно, не только во время войны, но и в мирное время правитель должен бы выступать во всем блеске своей силы и величия.

Известно, что Давид с готовностью признал право на личную охрану и у Адонии, и у Авессалома, практически узаконив такой порядок. Вместе с тем в Третьей книге Царств (одной из ранних частей Ветхого Завета) звучит недовольство священников: ведь это практически означало согласие царя с тем, что его преемником станет Адония.

Не удалось Давиду избежать осуждения и за несчастную судьбу своего второго сына, поскольку и чрезмерная снисходительность часто приводит к несчастьям. Трагичность судьбы царя Давида объяснялась и тем, что каждым раз, когда он намеревался совершить благой поступок, он сопровождался насилием, и добро превращалось во зло.

Похоже, Адония не был таким инициативным и настойчивым, как Авессалом, который много лет вынашивал план действий и, пережив ряд поражений, все же восстановил доверие своих сторонников. Адонию обычно изображают как человека эмоционального, который легко загорается, сразу переходит к активным действиям, но впадает в отчаяние при возникновении малейших препятствий.

Тот факт, что два самых влиятельных человека, близких к кругу Давида, оставались, невзирая ни на какие превратности судьбы, и помогли получить политическую и религиозную власть, открыто поддерживая Адонию, претендовавшего на престол, доказывает, что они ожидали от него помощи в реализации своих политических целей. Более дальновидным из них оказался Иоав, первым разочаровавшийся в политике Давида, о чем было сказано в предыдущей главе. Давид обладал достаточным влиянием, чтобы навязать ему свою волю, но Иоав оказался слишком заслуживающим доверия, чтобы царь смог спровоцировать конфликт с ним. Однажды Давид заявил, что «эти люди, сыновья Саруи, сильнее меня» (2 Цар., 3: 39).

Особое значение имел тот факт, что Иоав и его братья Авесса и Асаил были сыновьями Саруии, сестры Давида, даже превосходившей своего брата силой воли и передавшей это качество своих детям. Все трое присоединились к своему дяде во время его бегства от Саула. Их всегда упоминают первыми, когда речь идет о боевых действиях.

Когда после смерти Саула войска Давида воевали против племен, расположенных к северу и западу от Иордана, Авенир убил Асаила, самого способного воина-руководителя армии противника, который бесстрашно гнался за Авениром («Азаил же был легок на ноги, как серна на поле») (2 Цар., 2: 18), он неотступно преследовал Авенира и заплатил за это жизнью.

Его братья, Иоав и Авесса, подошли со своими войсками слишком поздно. Тем временем Авенир собрал свое ополчение и предложил перемирие, которое Иоав и принял. В ту же самую ночь Иоав вернулся обратно и принес тело своего брата в Вифлеем («И взяли Асаила, и похоронили его в гробе отца его») (2 Цар., 2: 32).