Цена неравенства. Чем расслоение общества грозит нашему будущему

Разнообразие форм «рентоориентирования» и связанных с ним искажений нашей экономики, которые сложно точно определить, представляется огромным. Частные лица и корпорации, которые преуспевают в рентоориентировании, хорошо вознаграждаются и могут требовать дополнительной прибыли для своих компаний. Однако это вовсе не означает позитивных социальных разработок. В рентоориентированной экономике, к модели которой приближается экономика нашей страны, возвраты от частного и государственного секторов серьёзно смещены. Банковское руководство, привлекающее для своих компаний больше финансирования, щедро вознаграждается, однако, повторюсь, эти стимулирующие выплаты мало связаны с реальными улучшениями экономической ситуации. Что-то идёт не так, и это должно быть очевидным: финансовый сектор призван служить остальным секторам экономики, а не наоборот. ещё до кризиса порядка 40 % всех доходов уходило в финансовый сектор337. Компании, обслуживающие кредитные карты, получают больше средств из транзакций, чем выручают бакалейные лавки от продажи своих продуктов. За движение нескольких электронов на считывателе карты, которое оценивается в несколько пенни, финансовые компании получают приблизительно столько же, сколько получают магазины за сложные операции, позволяющие покупать разнообразные продукты по низким ценам338.

Рентоориентирование искажает экономику несколькими способами, и не на последнем месте в этом списке находится неправильное распределение уже имеющихся наработок. Мы привыкли к тому, что блестящие молодые люди привлекались ко множеству различных профессий: некоторые – в разные службы (медицина, образование или государственная служба), другие – на ниву расширения границ наук и знания. Некоторые традиционно уходили в бизнес, однако в годы, предшествовавшие кризису, значительная доля самых лучших умов страны выбрала стезю именно финансового сектора. Неудивительно, что при такой концентрации талантливых молодых людей сектор финансов занял лидирующие позиции в отношении инноваций. Стоит заметить, однако, что многие из этих «финансовых инноваций» были созданы с целью обхитрить систему регулирования и значительно ухудшить экономические перспективы. Финансовые инновации не имеют ничего общего с действительными инновациями типа изобретения транзистора или лазера, которые качественно улучшили человеческую жизнь.

Нужно сказать, что финансовый сектор – не единственный источник рентоориентирования в нашей экономике. Поразительным является то, какую превалирующую роль играют ограниченная конкуренция и рентоориентированное поведение в ключевых отраслях экономики. В предыдущих главах мы обращались к сфере высоких технологий (Microsoft). Помимо этого, следует обратить внимание на сферу здравоохранения и телекоммуникации. Стоимость лекарств гораздо выше расходов на продукцию и затрат самих компаний на то, чтобы убедить врачей и пациентов использовать те или иные лекарства, принимая во внимание ещё и то, что затраты на маркетинг гораздо выше, чем затраты на собственно исследования339. И большая часть так называемых исследований носит рентоориентированный характер – производство препарата, который позволит поделить прибыли между фирмами-соперниками, производителями популярного лекарства. Только представьте, насколько конкурентной могла бы быть наша экономика – и сколько рабочих мест было бы создано, – если бы все средства вкладывались в реальные исследования иреальные инвестиции для увеличения производительности страны.

В то время как размер ренты обусловливается монопольными силами, в нашей экономике проявляется большое искажение: цены становятся слишком высокими. Ограничения в производстве товаров провоцируют сдвиг от монопольного продукта к другим продуктам. Примечательно, что в Соединённых Штатах, несмотря на высококонкурентную ситуацию в экономике, определённые сектора продолжают пожинать сверхприбыли.

Экономисты проявляют интерес к тому, почему наша система здравоохранения производит все меньше, затрачивая при этом все больше: медицинское обслуживание в США хуже, чем во многих передовых странах, – и это при условии, что наша страна имеет больший доход на душу населения и сравнительно больший процент ВВП. Мы тратим более 15 % ВВП на здравоохранение, в то время как Франция – порядка 12,5 %. Расходы на душу населения в США в 2,5 раза больше, чем в среднем в других развитых странах340. Неэффективность США окажется огромной, особенно если принять во внимание то, что средний доход в США выше, чем во Франции, почти на треть341. Разумеется, есть много причин для столь серьёзной диспропорции в сфере здравоохранения, однако именно рентоориентирование, особенно в области страхования здоровья и фармацевтических компаний, имеет ключевое значение.