Цена верности: пастырь крови

Этиену было трудно слушать монаха. Он украдкой взглянул на Люссиэль, которая вышла на порог, его сердце тронул неведомый страх. Нет никаких объективных причин верить монаху, это могут быть происки лукавых тайных служб Самодержавия. Но зачем им всё это? С другой стороны, это может быть очередная интрига бессмертных правителей земель, где не светит солнце. Но смотря на эльфийку, вспоминая родителей, подумывая о родном Штраффале, он ощутил странный укол у сердца. И в страшном сне ему не присниться, чтобы те, кого он любит оказались под какой-либо угрозой. Парализующая волна страха прошла по телу, неверие и ужас связали язык. Он явно хотел что-то сказать, что-то поведать. Это могут быть сомнения в сказанном или же согласие. Мысли путались, в голове туман.

- Но я надеюсь, что это просто домыслы, - продолжил монах и осенил себя дланью, проведя от лба до пояса. – Пусть Бог наш разорит деяния нечистаго, дабы всё обошлось.

Так, медленно, но верно неприязнь перед грядущим походом развеивалась. После пары секунд, парень смог взять над собой контроль. Тяжело шевеля ртом, он смог вымолвить мысль:

- Хорошо, отец Серафос. Но надеюсь, что всё обойдётся. Уж слишком много это будет для сего мира. Итак, не в сказке живём.

[1] Жертва клятвы – особая жертва в виде хлеба, елея и вина, которая приносится перед алтарём храма священником. Её истоки находятся в Писании, но Штраффальский канон особо трепетно относится к ней, что породило целую систему поощрений и наказаний, в случае её исполнения или нарушения. Она полностью сжигается на алтаре, и связывает существо, над которым священник читает молитвы, нерушимым обетом исполнить её. Если же она выполняется, то клир может наградить – от пары монет или индульгенции вплоть до сана или должности при Церкви. В случае провала существо считается проклятым, и должно искупить его – покаянными работами, золотом или кровью.

[2] Кризис духа – состояние народов, которые предваряли один из крупных кризисов тысячелетие назад. Он затронул не только страны Миддивалагарда, но и даже другие континенты. Многочисленные народа отпадали от поклонения Единому Богу, следования путям праведности и святости. Разумные существа углублялись в исследования тёмной магии и некромантии. Страны наводняли жестокие языческие культы, устраивающие эльфийские, человеческие и гномьи жертвоприношения, и поклоняющиеся тёмным существам, духам и богам. Это время сокрушительных бунтов, тотального неверия, когда честь, доблесть, слава и многие другие качества света оставлялись в угоду алчности, жестокости, гедонизма и ереси. Только после того, как были явлены «плоды» этого в виде демонического вторжения, в мире наступил обратный процесс – на тёмные культы и ковены ведьм началась охота.

[3] Чёрные письмена – язык, который используют медиумы и заклинатели для общения и вызова порождений инфернальных обителей – демонов, нематериальных монстров. Происходит от исковерканного языка магии, который извратил сам диавол, как утверждает сама Церковь. Падшие ангелы принесли разумным существам и племенам, отвернувшимся от света Единого, этот язык, чтобы они смогли привлекать силу отступившихся духов.

[4] Иггиль-Агграш – глобальный культ, чьи сети раскинулись на несколько континентов, и ответственный за кризис тысячелетней давности. Они почитали поклонение страстям и похотям, молились духам, которые помогали в достижении удовлетворения всех страстей. Их целью было создание в мире «царства» свободных и сильных существ, которые лишены морально-нравственных догм и ограничений. Их способ коммуникации и перемещения на таких огромных расстояниях остаётся загадкой. Считается, что им помогали существа инфернальных миров. Бесконечные жертвоприношения, призыв демонов, грязные ритуалы и практики, а также стремление срастись с миром духов привели к тому, что Иггиль-Агграш впустили в мир обитателей ада.

Эпилог

Вечер этого же дня. Штраффаль

Церковь святого Спиранция, уютно поселившаяся в одном из огромных, раздувшихся кварталов столицы Церковного Государства, не являлась роскошным и изысканным строением в сравнении с соборами, монументальными крепостями и дворцами иерархов, и тем более не шла ни в какое сравнение с Великим храмом Единого Бога, в котором службу вёл сам Великий Понтифик. Но в ней присутствовало какое-то тепло, уют и приятная атмосфера, к которой тянулась душа всякого человека, гнома, эльфа, карлика или иного разумного. Стены сделаны из хорошего деревянного сруба, окна лишены витража, купола сделаны с серебряным напылением, а пространство вокруг умащено простым серым камнем.