Цепные псы церкви. Инквизиция на службе Ватикана

Несмотря на предубеждение со стороны общества, многие «обращенные» семьи преуспевали. В последовавшие за этими событиями годы немалому их числу удалось занять видное положение в королевской администрации, в гражданских институтах власти, даже в Церкви. В 1390 году, к примеру, раввин Бургоса принял католичество. Свои дни он окончил епископом Бургоса, папским легатом и наставником принца крови. И это был не единичный случай. В администрациях некоторых крупных городов доминировали видные «обращенные» семьи. В то самое время, когда была создана испанская инквизиция, казначеем короля Фердинанда был в прошлом «обращенный». В Арагоне пять высших административных постов в королевстве занимали «конверсос». В Кастилии было по меньшей мере четыре «обращенных» епископа. Трое из секретарей королевы Изабеллы были «конверсос», таковым же был и официальный придворный летописец. Один из дядей самого Торквемады был «обращенным». Даже святая Тереза, столь почитаемая впоследствии за свою фанатическую преданность католицизму, не была «чистой». В 1485 году на ее дедушку была наложена епитимья за то, что он продолжал придерживаться иудейских обрядов, – указание на то, что сама будущая святая имела в родословной иудеев. Вообще же «конверсос» и их семьи были, как правило, среди самых образованных людей Испании. Обретая положение в обществе, они также, как правило, превращались в одних из самых богатых людей. Вполне неизбежно, что их социальное и экономическое положение вызывало зависть и негодование среди окружающих. Это также подогревало ненависть инквизиции.

С момента своего создания испанская инквизиция положила глаз на богатство иудеев. На самих иудеев она смотрела с глубокой и непреодолимой неприязнью уже хотя бы потому, что они находились вне официально установленных рамок ее юрисдикции. Согласно папскому бреве, узаконившему ее деятельность, инквизиция была уполномочена преследовать еретиков – то есть христиан, которые отошли от ортодоксальных формулировок веры. Ее власть, однако, не распространялась на приверженцев других религий, например иудеев и мусульман. Иудейские и мусульманские общины в Испании были велики. Вследствие этого значительная часть населения оставалась недосягаемой для инквизиции, а для института, который стремился к тотальному контролю над обществом, такая ситуация являлась нетерпимой.

Первым шагом инквизиции стало преследование так называемых «иудействующих». «Конверсос», которые возвращались в иудаизм после принятия христианства, могли быть преспокойно названы еретиками. А дальше и все те, кто подстрекал их к ереси, – а отсюда было рукой подать и до обвинения в соучастии всех иудеев. Но руки инквизиции были пока еще связаны, поскольку ей надлежало предъявить – или сфабриковать – доказательства для каждого разбираемого случая, а это не всегда было легко сделать. Инквизиция с энтузиазмом одобрила разнузданный антисемитизм, который уже провозглашался с амвона печально известным проповедником Алонсо де Эспина, одинаково ненавидевшим иудеев и «конверсос». Играя на националистических чувствах масс, Алонсо выступал за полное запрещение исповедания иудаизма в Испании – путем высылки или уничтожения всех иудеев. Приняв программу Алонсо, инквизиция развернула свою собственную рьяную антисемитскую пропаганду, используя методы, которые спустя четыре с половиной столетия возьмет на вооружение Йозеф Геббельс. К примеру, проповедники снова и снова повторяли чудовищные обвинения, зная, что в конце концов они будут приняты за соответствующие действительности. Ссылаясь на волну антисемитизма, которую ей таким образом удалось спровоцировать среди широких кругов населения, инквизиция умоляла корону принять «надлежащие» меры.

Предложение изгнать всех евреев из Испании исходило непосредственно от инквизиции. Петиция, выражавшая это предложение, была охарактеризована одним историком как «дикий документ», от которого «веет оголтелым антисемитизмом». Король Фердинанд понимал, что преследование иудеев и «конверсос» неизбежно привело бы к печальным экономическим последствиям для страны. Однако ни он, ни королева Изабелла не могли противостоять общему давлению инквизиции и вызванных ею в обществе настроений.

В письме к своим самым влиятельным феодалам и придворным король писал:

«Святая инквизиция, видя, какой опасности подвергаются некоторые христиане, вступая в контакт и общение с иудеями, постановила, что иудеи должны быть изгнаны из всех наших владений и территорий, и убедила нас выразить ей в том нашу поддержку и одобрение… мы идем на это, несмотря на великий вред для нас самих, предпочитая спасение наших душ нашей собственной выгоде…»