Цион

Нет, нет. Дело в Риине. И слепому очевидно: нормальный человек не носит перчатки не снимая. Правда, именно она, не сказав ни слова, приехала ко мне глубокой ночью после того, как я узнала о смерти мамы… А до Овии я доберусь всего за час – не быстрее, но зато никаких сомнений.

Ноги в тесных выходных туфлях разнылись. Раньше я бы ни за что не надела их для такой долгой пешей прогулки, но теперь в основном носила именно их. Мои стандартные черные матерчатые туфельки на плоской подошве совсем износились, и новые я планировала купить только после Распределения, чтобы не портить себе статистику баллов.

Безумно хотелось просто взять и скинуть эту дурацкую обувь, но за хождение по асфальту босиком патрульные сняли бы с меня баллы – холод или жара, нужно держать себя в рамках приличий. Раньше мне даже нравилось, что за пристойный вид, даже противоречащий погоде, можно было получить поощрительные баллы, а теперь я перебегала из тени одного здания в тень другого, стиснув зубы, и провожала взглядом электробусы, которые то и дело проезжали мимо, обдавая меня потоками горячего воздуха. Улицы были почти пустынны: мне встретились только девушка, пожилой мужчина в соломенной шляпе и два патрульных.

Дом, в котором Овии выделили комнату, от соседних имперских высоток отличался. В нем было всего девять этажей и роскошный лепной фронтон треугольный формы – правда, подпорченный сколами и трещинами. Лифт не работал. Я помнила, как Овия жаловалась на то, что чинить его, видимо, и не собираются, и как ей надоело подниматься на последний этаж пешком. Убедившись, что в прохладном вестибюле пусто, я проскочила на лестницу и сняла туфли. Тут тоже было тихо, только с верхних этажей доносились звуки домашней ссоры.

На дверной звонок Овия не отвечала долго. Я уже решила, что субботу она проводит не дома – уж с Овии станется, – но тут в комнате за дверью раздались шаги.

– Тесса? Вот так сюрприз.

Овия широко зевнула, лениво прикрывшись краем ладони. В расшитой ночнушке с кисточками-завязками (и где она такую взяла?), даже растрепанная, с припухшими от сна глазами, она смотрелась красоткой. Впрочем, она могла бы нацепить и стандартную бурую пижаму без узора – ей все было к лицу.

– Ты что, до сих пор валяешься?

– Ага.

Овия зевнула снова, на этот раз даже не потрудившись прикрыться.

– Вчера поздно легла. Вернее, уже сегодня. Который час? – Она дернула запястьем, чтобы разбудить браслет. – Пять? Ну ты даешь, подруга.

– Это ты даешь.

От вида Овии – такой расслабленной, разнеженной, счастливой – мне вдруг стало противно. И как такие чувства вообще может вызывать красивый человек? Это было странно. Кажется, я никогда не задумывалась, что именно я чувствую к Овии. Или, может, дело в моих собственных эмоциях? Немудрено сейчас раздражаться от чего угодно…

– Риина тебе не звонила?

– А должна была?

Я заглянула Овии через плечо. Она переехала в эту комнату недавно, и я здесь уже пару раз бывала. Но с каждым моим визитом помещение приобретало новые и новые детали.

Сейчас, к примеру, по углам комнаты были расставлены банки с водой – на дне их темнели уродливые черные камни. Что это за банки и зачем они, я могла только догадываться. Впрочем, зная страсть Овии к разномастным камням, можно было легко предположить, что эти уродцы тоже что-нибудь очищают или защищают. Но это что: в прошлый раз я вступила в соль, которой Овия пересыпала порог, она же была насыпана на подоконник. Я пыталась объяснить, что уж к этому придерется любой проверщик, вздумавший заглянуть к Овии в комнату, но та и слушать не хотела. Утверждала, что от недоброжелателей нет ничего лучше соли, а проверщики – те же недоброжелатели. Так или иначе, соль исчезла, зато появились перья и обгоревшие пучки зелени, рассованные по полкам. Зачем это все хранила Овия, где и зачем жгла зелень, я даже спрашивать не хотела. Как-то я спросила, почему она ставит графин с водой на подоконник, и Овия объяснила мне, что это не просто какая-то там вода, а вода лунная. На вопрос, зачем она, Овия только выпучила глаза. Да, я ничего не понимала в вещах, так очевидных для Овии, но это же было и хорошо: значит, случайный наблюдатель тоже не сразу заподозрит во всех этих вещицах запрещенную атрибутику.