Цион

Я подняла взгляд. Прямая челка и идеально ровная, параллельная ей линия каре. Глаза подведены тончайшей чертой, и кончик стрелки остро смотрит из-под ресниц. Голубое платье и правда, скорее всего, из натурального шелка, хотя я видела шелк в своей жизни нечасто. Вия ла’Гарда казалась совершенной, так что дух захватывало.

– Солнышко мое нежное, – ла’Гарда прикрыла на мгновение глаза и тут же открыла, – мы не можем тебя ждать вечность. Будь так любезна, встань в круг.

Я опомнилась и поднялась на возвышение. Свет ослепил меня, и я инстинктивно заслонилась рукой.

– Посмотри в объектив, будь так добра.

В голосе ла’Гарды не было тепла, и вежливость ее звучала скорее раздраженно. Но я сделала, как она просила, и, умоляя про себя собственные глаза не слезиться, уставилась туда, где блестело округлое стекло объектива.

– Ох, ну ради всего святого…

Ла’Гарда вступила на возвышение вслед за мной, дернула за плечи и заставила выпрямиться. «Ради всего святого» – как легко это слетело с ее языка.

– Не горбись. Да что с тобой такое? Это не плаха, в конце-то концов.

Я старалась не сутулиться, но в безжалостном ярком свете больше всего мне хотелось сжаться и обхватить себя руками. Ла’Гарда отступила, прищурившись, снова подошла, развернула меня боком и приказала:

– Живот втяни. И зад тоже. Ну держи же спину!

Она сошла с возвышения, оставив меня гадать, как одновременно втянуть и зад, и живот.

– Делайте снимки. А ты… – Ла’Гарда сверилась с порто-визором в руках мужчины. – Ты, Тесса, сделай одолжение и встань как следует. Ты как будто и не хотела сюда приходить.

Я распрямилась:

– Нет, что вы, я очень…

Ла’Гарда вскинула руку:

– Молчать.

Я почувствовала, что краснею, и машинально обняла себя за плечи. Волосы выбились из-за ушей. Послышались щелчки камер, и я попыталась выпрямиться. Краем глаза я видела свои снимки, которые тут же выводились на экраны визоров по краям зала.

– Вот эту, эту. И эту тоже. – Ла’Гарда кивала техникам, указывая на фотографии.

Снимки, видимо, сразу же отсылали ей на порто-визор: я увидела несколько кадров, которые ла’Гарда тут же уменьшила, прикладывая к какому-то документу.

– Черты симметричные, равноценные. Овал лица очерченный, четкий. Губы не слишком пухлые, но изгиб решительный, графичный, – перечислял мужчина, рассматривая одну из моих фотографий на визоре. – Нос аккуратный. Глаза зеленые.

Ла’Гарда прищурилась, заглядывая мне в глаза.

– Даже слишком зеленые. Очень красиво. Можно было бы подумать… – Она запнулась, обрывая себя же улыбкой. – Но нет, конечно. Все свое, все натуральное, правда же? – Она подцепила пальцем прядь моих волос. – Ты же их не завиваешь?

Я осторожно мотнула головой.

– Мне нравится твой образ. Очень нежный. Очень невинный, даже наивный. Думаю, на такой типаж найдется… отличная роль. В ней что-то есть, да? – Ла’Гарда обернулась к мужчине.

– Посмотрите на ее баллы. – Вместо ответа он протянул ла’Гарде свой порто-визор.

– Сколько? Ничего себе. – Она развернулась ко мне с улыбкой. – Восемь тысяч четыреста девяносто баллов. А ты целеустремленная, да?

Я куснула губу:

– Но у меня должно быть восемь тысяч пятьсот сорок три балла…

– Ну, милая… Может, сегодня утром у тебя столько и было. Но ты, я смотрю, почему-то даже не отметилась на входе. И комм твой…

Ла’Гарда подхватила прохладными пальцами мое запястье и провела по экрану моего браслета.

– Сел? Ну да, ты бледновата. С таким цветом лица свежий воздух нужен как… воздух.

Она мягко, но без особого дружелюбия улыбнулась своей собственной шутке, а я мучительно подсчитывала цифры. Как с меня сняли пятьдесят три балла, за что? Неужели это все простой выключенного комма, который в норме должен быть включен всегда?

– Разберись, – бросила она мне, кивнув на браслет.

Да уж разберусь… Я сжала руки в кулаки. Так за пару дней у меня не останется ни балла.

– Смотрите, – позвал ла’Гарду мужчина. – На нее уже разместили ставку.

Какую еще ставку?

– Покажи.

Ла’Гарда взяла порто-визор из его рук и огладила экран:

– Но я выслала ее дело всего минуту назад. И уже?.. Неплохо. Я бы даже сказала, очень неплохо. Так. А это что?

Она двигала какие-то строки на порто-визоре, но мне было ничего не разглядеть.

– Приютская, значит. Так. А тут что?..

Ла’Гарда задержала взгляд на одной из строк, потом обернулась ко мне:

– Где твой отец, солнце?

Я распрямилась:

– У меня его нет.

– Я вижу. – Она качнула порто-визором. – В твоем личном деле пробел. Так не бывает. Если бы твоя мать нагуляла тебя без брака, ей пришлось бы от тебя избавиться.

Я стиснула зубы. Да какое ла’Гарде дело? Неужели для съемки на плакаты все это важно?

– Мой отец умер от тетры. Мне не было и года.

– Ах, умер от тетры. Интересно.

Ничего интересного я в этом не находила, но ла’Гарда отвернулась и вопросов больше не задавала.

– На нее еще две ставки, – объявил мужчина.