Цивилизация рассказчиков: как истории становятся Историей

Между тем русские продолжали экспансию в причерноморские степи. Там жили хазары, тюркоязычный кочевой народ, чья элита обратилась в иудаизм. Русские стерли их с лица земли. Хазары контролировали богатейшую торговую сеть, по которой текли на юг товары из северных лесов. Теперь русские взяли эти потоки под свой контроль. И продолжили двигаться дальше. Вскоре они столкнулись с кочевыми племенами, населявшими степи Центральной Азии. Русские были закаленными воинами, но и кочевники тоже. Граница между ними стала зоной постоянного противостояния. Продвижение русских замедлилось до черепашьей скорости, но они продолжали наступать и консолидировать власть на своей территории. Вотчины превратились в государственные образования – княжества, которые со временем объединились в единое могущественное и богатое государство со столицей в Киеве.

На протяжении многих предыдущих столетий волны кочевников свободно текли из Центральной Азии в Европу через «ничейное» пространство между Уральскими горами и Черным морем. Этим путем шли авары, венгры, скифы, гунны, а до них все индоевропейские племена. Но русское государство перекрыло коридор. Оно не только заблокировало дальнейшую миграцию из степей, но и продолжило теснить кочевые скотоводческие племена Центральной Азии на восток. Кочевники, конечно, давали отпор, но по большому счету им было все равно, куда совершать набеги: когда они видели где-то слабину, они направляли силы туда. Таким образом, подъем русского государства потеснил мир кочевых скотоводческих племен Центральной Азии и вызвал волновые эффекты, которые отразились на огромной территории протяженностью в тысячи километров.

В 900-х гг. вышеописанные события в Центральной Азии оттеснили протомонгольский народ киданей к самой границе с Китаем, где эти люди выстроили свое государство и стали зариться на китайские территории. В то время династия Сун только начинала консолидировать власть внутри страны, и теперь ей пришлось перебросить значительные военные ресурсы к северо-восточной границе. Но затем ситуация стала еще хуже. Из глубин Сибири пришли племена чжурчжэней, которые обосновались рядом с народом киданей, создали свое государство и также принялись захватывать китайские земли. Чжурчжэни не только дошли до самой долины Хуанхэ, но и осмелились заявить, что отныне они получили Небесный мандат и стали законными наследниками династий Хань и Тан. Правители династии Сун безуспешно пытались остановить продвижение армий чжурчжэней и в конце концов были вынуждены заключить с ними мир и признать их империю Цзинь. Сторонники Сун перегруппировали свои силы к югу от Янцзы, основали новую столицу, и какое-то время там существовала империя Южная Сун.

Но императоры династии Сун потеряли сердце китайской цивилизации, долину Хуанхэ, где зародилась ее культура, и, хотя они этого не знали, худшее ждало их впереди.

Великая степь в своей срединной части граничила с исламским миром. К тому времени это пространство распалось на множество отдельных мусульманских государств, правители которых рассматривали идею «всемирного халифата» разве что как красивую мечту. Эти многочисленные государства постоянно воевали с тюркскими кочевыми племенами, совершавшими набеги на приграничные районы, что обеспечивало им постоянный поток рабов-тюрков. Мальчиков отправляли в столицы, где их, в отличие от добродушных славян, обучали воинскому искусству. Когда они вырастали, их использовали в качестве элитных телохранителей или формировали из них ударные отряды для борьбы с кочевниками. Почему-то хозяева считали, что обученные ими воины-тюрки будут хранить им поистине сыновнюю преданность. Но они ошибались. Как и преторианская гвардия в Риме, телохранители-тюрки без колебаний свергали повелителей и брали власть в свои руки.

Однако, заняв трон, они сталкивались с той же проблемой, что и их хозяева: с набегами кочевых племен из степей. То, что эти налетчики были тюрками, не имело никакого значения – любой монарх, если хочет удержаться у власти, должен укреплять границы. Как ни странно, новые правители поступали так же, как старые: они захватывали тюркских мальчиков в плен и превращали их в умелых, бесстрашных бойцов, а те, в свою очередь, свергали хозяев и занимали их место. Таким образом мусульманский мир постепенно тюркизировался как изнутри, так и снаружи.

Попадая в исламский мир, тюрки обращались в ислам – аналогично тому, как на западе германцы, просачиваясь в христианскую Римскую империю, обращались в христианство. Но новые мусульмане-тюрки предпочитали более примитивную, воинственную версию религии. Тонкие созвучия между греческой философией и мусульманским богословием вызывали у них зевоту. Для них ислам был «книгой правил», корпусом ученых-теологов для интерпретации этих правил и военной силой для принудительного претворения их в жизнь.