Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

В памяти людей и Церкви, верю, останется то немалое, что отец Александр реально сделал для них. Много молитвенников по себе оставил отец Александр. К их молитвам о его упокоении в недрах Авраама, Исаака, Иакова присоединяем и мы свою молитву.

Вечная ему память!^[132]

Ариадна Ардашникова

На панихиде лицо отца закрыли. «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, убиеннаго протоиерея Александра!» Первый раз пела – «убиенный». Какое нечеловеческое слово. Монашенка местная, Феодора, подошла: «Радость-то какая. Золотой венец надели, как на мученика. А тебе жалко; ты не плачь – пой… А ему радость, хорошо ему с Господом…» И у Марии Витальевны (Тепниной. – Ю.П.) на лице всё время стояла нездешняя улыбка. Её фиалковые глаза в окладе морщин светились.

На завалинке безучастно сидела Наталья Фёдоровна, жена отца Александра. Иногда к ней подходили «официальные лица», она вставала и что-то отвечала. Я не видела, чтобы она плакала. Худая, ломкая, она была похожа на птицу. Лицо осунувшееся, и всё вскидывала прищуренные, невидящие глаза. Будто прислушивалась или хотела что-то разглядеть…

Когда гроб опускали, ударили колокола. Толпа замерла единым живым организмом. Я чувствовала за спиной эту огромную толпу. В помрачённои, обезбоженной стране отец Александр крестил и духовно взращивал новый народ России. Этот народ был теперь за моими плечами.

Наталия Большакова

Когда был убит отец Александр, Марии Витальевне было 86 лет, и она знала его всю жизнь. Многие из нас боялись за Марию Витальевну, пока ехали в Новую Деревню, узнав о гибели отца Александра. Когда я увидела, что Мария Витальевна жива, стоит и не плачет, в общем, такая, как всегда, и мы обнялись, и я не смогла больше сдерживаться, она меня поцеловала и сказала: «Ему уже хорошо». И я вдруг поняла – она любила его не для себя…^[133]

Александр Вадимов (Цветков)

9 сентября 1990 года я поехал в Новую Деревню. Хотелось обрадовать отца Александра: Музей Бердяева наконец-то зарегистрирован властями и теперь существует юридически. Вёз ему номер «Московского церковного вестника» с моей статьёй, о которой он знал и которую хотел прочитать. Да и, как всегда, было о чём посоветоваться с ним.

В храме чувствовалось некоторое замешательство: отец Александр, всегда такой обязательный, не приехал. Служба заканчивалась. У свечного ящика попросили подождать с оформлением венчаний: может быть, приедет отец Александр. И кажется, послышалась неуверенность в голосе отца Иоанна, объявившего: «В среду память благоверного князя Александра Невского, именины нашего настоятеля. Приходите, помолимся о нём». А в остальном всё шло как обычно. Стало известно, что накануне вечером батюшку привезли с лекции домой на машине. Следовательно, что-то случилось уже утром. Но что? Сердце? Во всяком случае, никто не предполагал самого страшного. Тем более – такого.

Скорбная весть пришла во второй половине дня. Не понадобилось ни газет, ни телевидения, чтобы все прихожане отца Александра узнали о его гибели. Впрочем, уже ночью 10 сентября последовало сообщение зарубежных радиостанций.

На следующий день была отслужена панихида, собравшая великое множество людей, а 11 сентября состоялись отпевание и погребение. И не вызывали обычного раздражения толпы репортёров с фотоаппаратами и видеокамерами. Но дело даже не в том, что здесь к ним привыкли. Просто, кажется, все понимали, что сейчас – больно и мучительно – на наших глазах совершается История…^[134]

Екатерина Гениева

Ничего страшнее его гибели в своей жизни я не пережила. Прошло много лет, а я помню всё в деталях. Мне сложно об этом рассказывать, но когда его уже не стало (а я этого ещё не знала), мне была явлена картина ада. Это было 9 сентября 1990 года, в электричке – я ехала на дачу. Вокруг сидели люди, и их сочетание было каким-то странным. Одна женщина была похожа на жительницу Сергиева Посада, она всё время что-то шептала, может быть, читала молитву. Вторая очень странно, очень недоброжелательно неотрывно на меня смотрела. Я попыталась работать, но у меня ничего не получалось, и я стала молиться. А женщина напротив, как испорченная пластинка, повторяла: «Нужно отнять у таких самое дорогое». Потом я подумала: что я ей сделала, почему она так странно на меня смотрит? Она и её соседка вышли в Пушкино, на станции, ближайшей к Новой Деревне. И тут женщина, сидевшая ко мне спиной, обернулась. И я увидела лицо дьявола. Я смертельно испугалась. В ту минуту я ещё ничего не понимала. Позже, когда пришла в себя, поняла: что-то случилось, но что? Потом мне сказали, что отца Александра убили.

Борис Дворкин

Странное время года – осень. Лёгкая грусть о прошедшем лете мешается с восхищением от буйства красок в кронах деревьев, проносящихся за окном электрички, на которой мы с женой едем в Новую Деревню к отцу Александру. Венчаться.