(Эпитафия – надпись на соборе Эльджин. Маршак, 1973. С. 633)
«Ляля пяти лет (очутилась на кладбище и говорит.
Смерть, как необратимый процесс, ребёнку неведом. Похожие воззрения характерны для традиционной, то есть языческой, культуры с её идеей «реинкарнации» и повторяемости событий, возвращения личности на новом жизненном цикле в мир живых. Так возвращается солнце после ночи, так каждый раз настаёт весна, после зимы…
(В. Высоцкий, «Марш антиподов»)
Честертон так выразился о Кэрролле: «Он не только учил детей стоять на голове. Он учил учёных стоять на голове».
Алиса Рейкс, дальняя родственница Кэрролла, вспоминала:
«…Комната, в которой мы очутились, была заставлена мебелью; в углу стояло высокое зеркало.
– Сначала скажи мне, – проговорил он, подавая мне апельсин, – в какой руке ты его держишь.
– В правой, – ответила я.
– А теперь, – сказал он, – подойди к зеркалу и скажи мне, в какой руке держит апельсин девочка в зеркале.
Я с удивлением ответила:
– В левой.
– Совершенно верно, – сказал он. – Как ты это объяснишь?
Я никак не могла этого объяснить, но, видя, что он ждёт объяснения, решилась:
– Если б я стояла по ту сторону зеркала, я бы, должно быть, держала апельсин в правой руке?
Я помню, что он засмеялся.
– Молодец, Алиса, – сказал он. – Лучше мне никто не отвечал.
Больше мы об этом не говорили; однако спустя несколько лет я узнала, что, по его словам, этот разговор навёл его на мысль о «Зазеркалье», экземпляр которого он и прислал мне в своё время вместе с другими своими книгами» (Кэрролл, 1991. С. 114–115).