Турция. Полная история страны

Между Мехмедом и Мусой было одно принципиальное различие. Главную опору своей власти Муса видел в племенной знати и ее отрядах, а Мехмед опирался на армию и заигрывал с беями только в тех случаях, когда без этого никак нельзя было обойтись. События прошлого, а в особенности – нашествие Тамерлана, явственно показали, что анатолийские беи не могут служить надежной опорой султанской власти.

В наследство Мехмеду досталась только часть империи, которой правил его отец, и эта часть была разорена войнами, тянувшимися более десяти лет. Казалось, что былого величия уже не восстановить. Но Мехмед справился с этой трудной задачей, и потому его называют «вторым основателем Османского султаната» и чтят наряду с Османом Гази.

Правление султана Мехмеда Первого

Джюлюс[75] Мехмеда состоялся в Эдирне вскоре после победы над Мусой. С первых дней правления новый султан взял курс на создание сильного централизованного государства, в котором вся власть принадлежала султану. По свидетельству современников, Мехмед Первый был добросердечным и миролюбивым правителем, который охотнее брался за калям[76], нежели за меч. Но там, где нужно было проявлять строгость и властность, Мехмед проявлял ее, не задумываясь.

Судьба послала второму основателю Османской империи два тяжелых испытания – народное восстание, организованное шейхом Бедреддином, и появление самозванца, выдававшего себя за султанского брата Мустафу.

Султан Мехмед Первый

Шейх Бедреддин Махмуд был суфием[77]. Благодаря своим проповедям, в которых, помимо прочего, порицалось социальное и имущественное неравенство, шейх приобрел большую популярность, которая побудила шехзаде Мусу назначить шейха своим кадиаскером[78]. На этой должности шейх занимался распределением тимаров, что способствовало установлению хороших отношений с многими беями.

После разгрома Мусы Мехмед сослал шейха в Изник и назначил ему щедрое ежемесячное содержание в тысячу акче, но деньги не могли обеспечить лояльность шейха, вынашивающего мысль о народном восстании как единственной возможности установления справедливого мироустройства (надо сказать, что взгляды Бедреддина во многом совпадали с коммунистическими идеями, появившимися спустя пять столетий).

Обнищавшие за годы войн крестьяне были недовольны налогами и повинностями, которые установил новый султан. Налоги и впрямь были высоки, потому что восстановление государства – дело весьма затратное, а привлечение крестьян к общественным работам наносило ущерб их хозяйствам. Перейдя от кочевой жизни к оседлой, турки сохранили вольный дух своих предков-туркмен и очень болезненно реагировали на перманентно возраставшую зависимость от центральной власти. Вдобавок ко всему, далеко не все подданные султана Мехмеда признавали его право на власть. Людям казалось, что при Мусе или, скажем, Исе им жилось бы легче (то, чего нет, всегда кажется лучше того, что есть). Знати тоже не пришлась по душе нарастающая централизация власти, которая лишала беев влияния и самостоятельности. Кроме того, султан Мурад отобрал у многих беев земли, пожалованные его братьями, поскольку дар самозванца считался незаконным Короче говоря, обстановка сложилась критическая и крайне благоприятная для восстаний.

В начале 1415 года шейх Бедреддин разослал своих учеников-мюридов по Западной Анатолии, в которой недовольство султанской властью было выражено сильнее, чем в других местах. Двоим мюридам – Мустафе Бёрклюдже и Торлаку Кемалю удалось поднять восстание в Измире и Манисе. Восстание в Манисе, возглавленное Торлаком Кемалем, не получило большого развития, но, тем не менее, послужило примером для жителей других мест. А вот измирское восстание Мустафы Бёрклюдже вылилось в настоящую гражданскую войну. Точная численность мятежников неизвестна, но можно предположить, что их было около десяти тысяч. Увидев, что местные санджак-беи не могут справиться с восставшими, Мехмед вызвал великого визиря Баязида-пашу, который в то время находился в Добрудже[79]. Баязид-паше удалось подавить все очаги восстания, но этот процесс затянулся до 1419 года.

В разгар восстания шейх Бедреддин бежал из Изника в Синоп к своему почитателю Исфендияр-бею Джандариду. Исфендияр-бей предоставил в распоряжение шейха два корабля, на которых тот уплыл в Валахию, к Мирче Первому. Мирча тепло встретил шейха, ссудил его деньгами и дал небольшой отряд для охраны. С этим отрядом, а также со своими сторонниками, приплывшими вместе с ним из Синопа, шейх Бедреддин перешел Дунай и основал лагерь поблизости, в лесах области Делиорман[80]. Оставив шейха у себя, Мирча рисковал навлечь на свою голову султанский гнев. К тому же шейху, который поспешил объявить себя Махди[81], несообразно было находиться во владениях христианского правителя. Но в случае опасности из Делиормана можно было быстро добраться до Валахии.