Тверской баскак. Том Шестой

Подумав так, вбиваю последний гвоздь в сомнения регентши.

— Пока твои воины, о мудрейшая Боракчин-хатун, будут сражаться за далекий Ширван, твой главный враг ударит в самое сердце! Он поведет свое войско прямо на столицу, стремясь захватить и убить твоего сына!

Этот удар достигает своей цели, и Боракчин нервно закусывает нижнюю губу. Я вижу, что безопасность сына ей куда дороже и Ширвана, и Хорезма вместе взятых! Это значит, что она согласится на предложенный мною размен. Она признает уже занятый войсками Абаги Ширван частью его владений, а он в ответ признает ханом улуса Джучи ее сына и подпишет с ним мирный договор.

Зачем мне все это надо⁈ Зачем я заставляю ее отдать этот чертов Ширван и заключить мир? Да пусть бы резали друг друга, чем меньше их останется, тем лучше! Это, конечно, так! Да только как бы они не резались, воинов в Великой степи хватит еще на несколько веков, а результат мне нужен уже сейчас!

В первую очередь, я вижу его в установлении твердого и безопасного торгового пути из Балтийского моря в Иран, а для этого мне необходим мир с Абага-ханом. В обмен на Ширван я хочу получить с него свой бакшиш! Мне нужен доступ к его иранским портам на Каспии, и не просто, а желательно беспошлинный, с правом постройки своих дворов и дальнейшего транзита через подвластные ему земли. Глядишь, так еще при моей жизни до Индии доберемся!

Часть 2 Глава 11

Начало сентября 1266 года

Спрыгнув с борта шлюпки, оказываюсь по колено в воде и зло бурчу про себя.

«Вот и добрались до земли обетованной! — Чувствую, как вода затекает за голенища сапог, и мысленно крою самого себя. — Какого черта ты полез, не мог подождать, пока шлюпку вытащат на берег!»

Ругаясь, бреду по колено в воде, а рядом тыкаются носом в песок еще несколько груженых шлюпок. Вчера ближе к вечеру все три моих боевых корабля встали на якорь в Бакинской бухте. На ночь глядя решили не высаживаться и спустили шлюпки только сегодня с рассветом. В первой партии поехали я, Калида и полномочный посол юного Золотоордынского хана Эсрем-ходжа.

После нашего последнего разговора Боракчин-хатун все-таки последовала моему совету и не стала искать себе приключений на одно место. Правда, вместо Тугая послом она отправила своего бухарского советника, видимо, надеясь, что мусульманину будет легче договориться с мусульманином.

По последним данным на тот момент ильхан Ирана Абага и его родной брат, командующий кавказским войском Юшумут, находились в Баку. Поэтому решили добираться морем, ибо корабли с товаром все равно следовали на юг. Единственный, кто возражал против морской прогулки, был бухарец Эсрем-ходжа; он еще от предыдущего перехода не отошел и зеленел только от одной мысли, что придется вернуться на эти вечно качающиеся посудины. Его стенания, правда, на Боракчин не подействовали, и пришлось бедолаге подчиниться.

В это время года погода на Каспии прекрасная. Море спокойно, а лёгкий северо-западный ветер, не разгоняя большой волны, устойчиво наполнял наши паруса. Три дня благополучного плавания вдоль восточного побережья Кавказа — и все три корабля бросили якоря на рейде Бакинской бухты.

Когда солнце уже опустилось за горизонт и на кораблях зажгли фонари, ко мне на шканцы флагманского «Любимца ветров» поднялись мои германские акционеры. О чём ганзейцы будут говорить и чего просить, я догадывался, ибо ситуация была ясна как день.

У меня с ними ещё в Любеке был заключён договор. Суть его была проста: создаём одну Ост-Индскую компанию, вкладываемся деньгами, затем из общей прибыли вычитаем все текущие расходы, такие как аренда кораблей, оплата охраны, пошлин, складов и, конечно же, взятки чиновникам, а оставшуюся сумму делим согласно участию. Кто сколько вложил в дело, тот такую долю и получает.

Казалось бы, все честно и просто, но на деле оказалось не так! Немцы сразу же показали свою хитрожопость! Как только в ордынской торговле пошли перебои, а выход в Каспий вообще накрылся, они начали саботировать договор, а вскоре так и вообще вышли из компании. Вкладываться в общее дело перестали и повели торговлю раздельно. Мол, фрахт кораблей, пошлины и все прочие расходы каждый оплачивает сам, но и прибылью никто не делится.

На участке Любек-Ревель-Тверь и обратно им это стало выгоднее. Там, на всём протяжении от Ревеля до Твери, — земля Союза городов Русских, никаких транзитных пошлин, поборов и кордонов. Вот умные головы у них и решили: раз эти русские такие простачки, то зачем с ними делиться! Выйдем из компании — и только в плюсе будем! А что, цена сухопутной части дороги для всех одинакова, а вот за места на своих коггах можно заломить втридорога.

Мне это сильно не понравилось, но ссориться с ганзейскими «партнерами» я не стал. Знал: рано или поздно им это отольется! И вот такой момент наступил! Летом прошлого года Франц Шульцгруммер привёз оговорённые деньги, и я открыл Ганзе из Любека свободный доступ на Волгу.