Тверской Баскак. Том Второй

— Хорошо! — Повернувшись, показываю Куранбасе на направление поземки. — Тогда выводи баллисты с наветренной стороны и засыпайте городище ядрами, пока я не дам сигнал к отступлению.

Сказав, перевожу взгляд на Соболя.

— Твои пусть, как обычно, подползают как можно ближе к воротам и сдерживают литву, что попрет из города. Услышав сигнал, немедленно отходите напрямую к лесу, а потом уж вокруг озера по берегу сюда, к месту сбора.

Кивнув, мол все ясно, оба, толкнувшись палками, покатили к своим, а я, усмехнувшись, подумал.

«Половец-то на лыжах уже не хуже, чем в седле шпарит, а ведь как упирался…»

Лыжники и собачьи упряжки неспешно выехали на заснеженный лед озера и, растворяясь в темноте, двинулись в сторону города. На наблюдательном пункте вместе со мной остался только один сигнальщик. Медной трубы, конечно, у нас еще нет, но и из турьего рога этот парень выдувает такой громкий и жутковатый звук, что слышно на много верст.

Изредка показываясь в разрывах облаков, луна освещает белую гладь озера, и в эти минуты на фоне заснеженной равнины мой наметанный глаз выделяет силуэты стрелков и собачьих упряжек.

Баллисты остановились шагах в тридцати от стены. Мне отсюда не видно, но я и так знаю — начали взводить. Еще пара минут тишины, и ночную темноту разорвала первая вспышка. За ней еще и еще! Пять языков пламени вспыхнули и начали оседать, так и не добравшись до спрятанных под слоем снега соломенных крыш.

Город словно бы замер в недоумении, еще не осознавая грозящей ему опасности. Оттуда до сих пор не слышен перезвон набата, и лишь отчаянный собачий лай наполняет ночь ощущением тревоги.

Второй раз баллисты выстрелили почти одновременно, и все пять шаров бухнули примерно в одну точку. Этот залп оказался куда эффективней, и вспыхнувшее пламя в двух местах зацепилось за деревянный брус и солому. Взвился огненный язык, и порыв ветра погнал его с одной крыши на другую. Вот теперь надрывно заголосил колокол, а по городской стене забегали огни факелов.

«Что, проснулись?! — Привычно оцениваю происходящее. — Пытаетесь понять, откуда к вам прилетело?!»

В городе началось движение, и крики людей смешались в какой-то общий гул. По улицам заметались темные фигурки с ведрами, и тут жахнул еще один залп. Теперь уж запылало по-настоящему, и подхваченное ветром пламя разом охватило несколько домов.

Я не вижу, но представляю, что сейчас делается в городе. Со стен заметили откуда летят огненные шары, и у ворот, наверняка, собирается ударный отряд.

Словно в подтверждение моей правоты, заскрипели открываемые ворота и наружу вырвался отряд всадников. Они не видят моих стрелков и считают, что враг только с другой стороны города.

Дружный арбалетный залп наказывает их за эту ошибку. Почти тридцать болтов врезаются в плотную массу, отсекая трех головных всадников. Их товарищи падают с коней прямо в проеме ворот, перекрывая выход остальным. Туда же из темноты летят ручные гранаты, и вспыхнувшее пламя превращает неразбериху в настоящий кошмар.

Пока литовцы застряли в воротах, мои стрелки разбираются с вырвавшейся троицей. Предыдущий опыт подсказывает, что командиры у литовцев не отсиживаются в тылу, а мчатся впереди своих дружин. Поэтому стрелки бьют в лошадей, стремясь взять всадников живыми.

Один все же прорывается и уносится в темноту, а вот остальным повезло меньше. Вздыбившийся конь сбрасывает одного, а второй, получив стрелу под лопатку, валится сам.

Удовлетворенно киваю.

«Знатный пленник — это хорошо! Лишние козыри на переговорах нам не помешают».

Вижу, как мои бойцы, не давая упавшим подняться, вяжут им руки и оттаскивают к лесу, а в это время оставшиеся арбалетным огнем и гранатами не дают защитникам города высунуться из ворот.

Пока все идет хорошо, но я знаю, тут главное не заиграться. Сейчас литовцы подтянут щитоносцев и под их прикрытием рванутся в атаку. За ними пойдет конница, и тогда мои стрелки могут не успеть отойти, а потери мне не нужны.

Еще пять огненных шаров вспыхнули где-то за стеной, и повернувшись к сигнальщику, я командую.

— Труби отход!

Надрывно-щемящий вой рога заливает ночную ширь замерзшего озера, и в отсвете пожара я вижу, как расчеты баллист начинают сворачиваться. Лежащие в снегу собаки поднялись, вожаки навострили уши и по команде повели свои упряжки в сторону леса.

Стрелков я не вижу, они сразу же нырнули в темноту, и их белые халаты на такой дистанции неразличимы со снегом.

Город уже весь в огне, и горожанам вряд ли удастся отстоять хотя бы его часть. Краем глаза ловлю какое-то движение и, бросив взгляд вбок, вижу нашего проводника. Взобравшись на камень, он раскинул руки и обратился лицом к темному небу.

— О, громовержец Перкунас, порази огнем своим отступников и прими жертву во славу твою!

Седая борода развивается на ветру, вскинутый посох грозит неведомому врагу, а я мысленно подвожу итог.

«Все, хватит жертв на этот раз! Спектакль окончен, актеры под аплодисменты покидают сцену!»