Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и ренессанса

В последующие века (особенно с XI века) пародийное творчество вовлекает в смеховую игру все моменты официального вероучения и культа и вообще все формы серьезного отношения к миру. До нас дошли многочисленные пародии на важнейшие молитвы: на "Отче наш", на "Ave Maria", на "Символ веры" ("Credo");46 дошли до нас пародии на гимны (например, на "Laetabundus"), на литании. Не останавливались пародисты и перед литургией. До нас дошли "Литургия пьяниц", "Литургия игроков" и "Денежная литургия". Имеются и пародийные евангелия: "Денежное евангелие от марки серебра", "Денежное евангелие парижского студента", "Евангелие игроков", "Евангелие пьяниц". Были пародии и на монашеские уставы, на церковные декреты и постановления соборов, на папские буллы и послания, на церковные проповеди. Очень рано уже в VII - VIII веках - мы находим пародийные завещания (например, "Завещание свиньи", "Завещание осла"), пародийные эпитафии47. Мы уже говорили о пародийной грамматике, очень распространенной в средние века48. Были, наконец, пародии и на юридические тексты и законы.

Кроме этой пародийной литературы в строгом смысле, жаргон клириков, монахов, школяров, судейских и народная разговорная речь пестрели всевозможными травестиями различных религиозных текстов, молитв, изречений, положений ходячей мудрости, наконец просто имен святых и мучеников. Буквально не оставляли в покое ни одного текста и изречения Старого и Нового завета, из которого можно было извлечь хотя бы какой-нибудь намек или двусмысленность, который можно было хоть как-нибудь "перерядить", травестировать, перевести на язык материально-телесного низа.

У Рабле брат Жан - воплощение могучей травестирующей и обновляющей силы низового демократического клира49. Он - большой знаток "всего, что касается требника" ("en matiere de Breviere"); это означает, что он умеет переосмыслить в плане еды, питья, эротики любой священный текст, умеет перевести его из постного в скоромный, "сальный", план. Вообще в романе Рабле можно найти достаточно богатый материал переряженных священных текстов и изречений, рассеянных повсюду. Таковы, например, последние слова Христа на кресте "Sitio" ("Жажду") и "Consummatum est" ("Свершилось!), переряженные в выражения еды и пьянства;50 или - "Venite apotemus", то есть "potemus" ("Приидите выпить") вместо "Venite adoremus" ("Приидите поклониться") (псалом XCIV, 6); в другом месте брат Жан произносит очень характерную для средневекового гротеска латинскую фразу: "Ad formam nasi cognoscitur "ad te levavi". В переводе это значит: "По форме носа ты узнаешь: (как) "к тебе поднял я". Первая часть этой фразы связана с господствовавшим в те времена предрассудком (его разделяли даже врачи), что по величине носа можно судить о величине фалла и, следовательно, производительной силе мужчины. Вторая часть, взятая в кавычки и подчеркнутая нами, является началом одного из псалмов (CXXII, 10), то есть священным текстом, который получает, таким образом, непристойное истолкование. Снижающее переосмысление усиливается еще тем, что последний слог цитаты из псалма - vi - по созвучию с соответствующим французским словом истолковывался как название фалла. В гротеске - и средневековом и античном - нос обычно означал фалл. Во Франции существовала целая пародийная литания, составленная из текстов Священного писания и молитв, начинавшихся на ne (латинское отрицание - "не"), например, "Ne advertas" (т.е. "не отвращай"), "Ne revoces" ("не призывай") и др. (их было, конечно, очень много). Литания эта называлась "Noms de tous les nez", то есть "Имена всех носов", так как латинское слово "ne" пародийно осмысливалось по созвучию с французским словом "nez", как нос (замещение фалла). Начиналась литания словами "Ne remeniscaris delicta nostra", то есть: "Да не вспомянешь ты прегрешения наши". Эти слова пелись в начале и конце семи покаянных псалмов и были связаны с основами христианского вероучения и культа. У Рабле есть аллюзия на эту литанию (кн. II, гл. I); по поводу людей с чудовищными носами Рабле говорит: "desquels est escript: Ne reminiscaris", то есть "о которых написано Ne reminiscaris".

Все это характерные примеры того, как выискиваются даже самые внешние аналогии и созвучия, чтобы травестировать серьезное и заставить его зазвучать в смеховом плане. Во всем - в смысле, в образе, в звуке священных слов и обрядов - искали и находили ахиллесову пяту для осмеяния, какую-нибудь черточку, позволяющую связать их с материально-телесным низом. Многие святые имели свою неофициальную легенду, построенную часто просто на основе травестии их имени; например, Saint Vit (святой Ви) воспринимался по звучанию своего имени в плане телесного низа (фалл); существовало ходячее выражение "почтить святую Мамику", что означало - пойти к своей любовнице.