У истоков человечества

Столь широкое освещение моих предположений заставляло поспешить с изложением рабочей гипотезы широкой публике, хотя многие сомнения и недоработки еще остались. Суть моего подхода к вопросам антропогенеза очень хорошо пересказана в журнале «Коммунист» (1976, № 10). «Помимо уточнения современной наукой... неоднократных изменений климата Земли... последние годы принесли массу новых данных, характеризующих экологические условия, в которых зарождался и протекал процесс антропогенеза. Стало известно, что в течение последних 4,5 млн. лет по крайней мере четырежды менялись магнитные полюсы Земли. Разломы земной коры в Восточной и Южной Африке около 3—5 млн. лет назад обнажали выходы урановых руд, резко повысив радиационный фон среды... антропоидов. Сочетание этих факторов, несомненно, способствовало мощным мутационным процессам... Одним из магистральных путей их коренной биологической перестройки, вероятно, была перекомбинация генофонда. Современная генетика зафиксировала закономерное уменьшение числа хромосом в процессе эволюции приматов и гоминид — от 54—78 у низших обезьян до 48 — у высших человекообразных и 46 — у человека. Высказана гипотеза о слиянии хромосом и усилении, таким образом, тех из них, которые определяют развитие мозга и нервной системы».

Автор понимает, что не все будут согласны с тем, что написано в этой книге. Сторонники ламаркистских представлений могут возмутиться приложением генетики к антропогенезу. Генетики в свою очередь упрекнут в несколько вольном обращении с их терминологией и упрощении сложных процессов в клетке и ее ядре. Антропологи справедливо укажут, что в названиях видов можно использовать только латынь и что недопустимо переводить термины на русский язык. Физики посетуют, что здесь недостаточно профессионально охарактеризованы сложные ядерные явления. Геологи подскажут, что рифты — это не просто трещины в земной коре, а сложный тектонический процесс. Ну а коллеги-археологи могут позлословить над тем, что изложение раннего палеолита дано не в системе, а фрагментарно, что не описаны все памятники этой эпохи, не даны все комплексы и т. п. и т. д. И все это будет справедливо и верно.

Однако решить полностью сложные и трудные проблемы происхождения человечества в настоящее время силами лишь одной из наук невозможно. Необходим комплексный подход к этим проблемам и участие в их разработке специалистов различных отраслей знания (не только археологов и антропологов, как это до сих пор практикуется). И если книга привлечет внимание различных специалистов к этим важным и сложным проблемам, автор будет считать свою задачу выполненной, ибо он вовсе не претендовал на решение проблем антропогенеза, его задача была проще: указать на трудности и наметить некоторые пути их решения, а главное — дать повод для широкой дискуссии.

Книга адресована широким кругам читателей, но, чтобы ни сказал читатель, незыблемым останется следующее: 1) все новейшие научные открытия проще, яснее и, главное, достовернее объясняются с помощью материалистических представлений и не нуждаются ни в каких «божественных» измышлениях; 2) решающую роль в происхождении человека сыграл труд. Можно изумляться гениальной прозорливости Ф. Энгельса, открывшего этот закон более ста лет назад, когда еще не было известно ни о наших предках — австралопитековых, ни о возрасте человечества, ни о законах генетики. И тем не менее это положение блестяще подтвердилось новейшими открытиями.

Поиски предков

В июле 1925 г. мир был потрясен сенсационным судебным процессом. В небольшом американском городке Дейтоне у дверей суда толпились группы возбужденных людей. На рукавах их одежды повязки с надписями, в руках у многих — лозунги. Обвинителем выступал сам У. Брайан — бывший государственный секретарь США, неоднократный кандидат в президенты... С тех дней прошло уже более полувека, но процесс в Дейтоне не забыт. Он вошел в историю.

И не удивительно, ибо судили по сути дела научную теорию, которую мир до сих пор называет гениальной. Ни мало ни много сам дарвинизм. Поводом к процессу послужило преподавание учителем Д. Скопсом в местной школе эволюционного учения Ч. Дарвина. Отцы города и всего штата усмотрели в этом криминал. В день открытия суда площадь перед его зданием была заполнена толпами неистовствующих расистов с повязками: «Мы не обезьяны и не дадим себя превратить в обезьян!»... Суд отклонил требование защиты о вызове в качестве свидетелей ученых и приговорил Д. Скопса к большому штрафу, подтвердив запрещение преподавания дарвинизма в школах. И дарвинизм исчез почти на 40 лет из школьных программ Америки. Эти события вошли в историю как «обезьяний процесс».

Если от этого процесса вернуться на 65 лет обратно, то можно обнаружить еще больший накал страстей при обсуждении вопросов происхождения человека. Эти страсти захватывали не только простонародье, но и людей образованных и ученых. Так, на заседании