У истоков человечества

Зоолог Д. Фосси провела среди горилл 300 часов. Эти животные, по ее словам, кроткие и застенчивые, настолько привыкли к ней, что однажды, как бы на прощание, один из диких гигантов потрогал ее ладонь своей огромной волосатой лапой. Она говорит: «Из популярной литературы известно, что „словарь“ горилл состоит в основном из рева, криков и ворчанья. Мне же удалось узнать вариантов звуков куда больше. Например, оказалось, что звуки „нейум, нейум“ всегда были ассоциативно связаны с едой. И потом я много раз слышала их от диких горилл».

Д. Фосси научилась издавать подобные звукосочетания, и животные — они в это время питались — сразу же откликнулись подобными звуками. Вот так впервые в истории состоялся «разговор», обмен мнениями между гориллами и человеком о продовольствии и просто довольстве.

Сопоставляя корни слов из сотен словарей разных языков, В. Головин (1978) пришел к выводу, что повсеместно в речи сохранились корни тех из них, которые, может быть, уходят в прошлое еще больше, чем на 3 млн. лет. Оказалось, что на всех материках во многих языках сегодня живы следы тех звукосочетаний, что обнаружила Д. Фосси у диких горных горилл Африки, — типа «ням-ням». Они везде обозначают пищу.

Разумеется, всеобщее сходство имеющих отношение к пище слов у народов разных языковых семей и различных материков с обозначением у горных африканских горилл можно объяснить чистой случайностью. Однако, как говорят итальянцы, «случайность, которая повторяется, не есть случайность». Во всяком случае несомненно то, что и шимпанзе, и гориллы, и другие обезьяны пользуются определенными сигналами связи между собой, т. е. владеют зачатками самого примитивного языка.

Любопытно удивительное сходство и между некоторыми несловесными типами связей у человека и обезьян (например, шимпанзе). Дело не только в самих жестах, но и в условиях, в которых они употребляются: шимпанзе при встрече после разлуки обнимают и целуют друг друга и даже пожимают руки.

Скрупулезное многолетнее изучение поведения шимпанзе показало, что обезьяны пользуются орудиями для добычи пищи, пускают в дело палки и камни как оружие при обороне. Для добычи воды из глубокого места и для очищения себя от грязи они делают специальные губки, предварительно пожевав листья. Ну и самое важное — они могут изготовлять простейшие орудия из веток.

Последние открытия показали настолько много сходства в поведении шимпанзе и человека, что английский писатель и зоолог Н. Беррилл характеризовал шимпанзе библейской фразой «это один из нас», а Л. А. Фирсов (1977) пишет: «Такие качества нервной деятельности, как использование старого опыта, способность к обобщению, образная и условнорефлекторная память, орудийная деятельность, коммуникативная система и т. д., конечно, свойственны в какой-то мере и другим животным, кроме антропоидов. Однако на уровне высших обезьян некоторые из этих особенностей претерпевают, по-видимому, качественное преобразование. Как убеждают нас факты, полученные в лаборатории на собаках, низших обезьянах (павианы, макаки, мартышки) и антропоидах (шимпанзе), последние способны на такую меру абстракций, которая может быть обозначена довербальным (доречевым. — Г. М.) понятием».

Сходство с человеком оказалось настолько большим, что некоторые из ученых склонны даже считать, что между человекообразными обезьянами и первобытным человеком различия незначительны и непринципиальны. Д. Лавик-Гудолл пишет, что поскольку шимпанзе делают из веток орудия, то главный признак (изготовление орудий), по которому отличают человека от животных, уже не соответствует своему назначению и необходимо иное определение человека. «Иначе нам придется признать шимпанзе человеком», — говорит она. Еще дальше пошел известный американский антрополог Алан Ман (Alan Mann, 1972), который заявил, что ни в использовании орудий, ни в культурном отношении, ни в организации семьи, ни в анатомических признаках нет существенных различий между ранним человеком и обезьяной.

Однако и Д. Лавик-Гудолл, и А. Ман, и другие сторонники этих взглядов, безусловно, ошибаются — различия между первобытным человеком и шимпанзе есть, и к тому же принципиальные. Обезьяны никогда не изготовляют орудий-посредников, т. е. орудий для изготовления других орудий. Советские исследователи в течение длительного времени пытались приучить обезьян использовать каменные орудия, создавая ситуации, при которых шимпанзе могли добывать лакомства, пользуясь только положенными рядом с ними орудиями. Однако «ни один из них не сделал попытки обработать неподатливый материал предложенным вместе с ним каменным орудием» (Хрустов, 1968). Кстати, орудиями пользуются и другие животные, например морская выдра, или калан. «Однажды, — рассказывают наблюдатели, — съев несколько моллюсков, животное нырнуло с камнем и вынырнуло с двумя крабами. Съев крабов, калан засунул лапу под мышку, извлек оттуда и положил себе на грудь все тот же камень, которым он пользовался ранее», и стал снова разбивать об этот камень раковины.