У русских за пазухой

На мое удивление, в тот день все прошло хорошо. У русской бюрократии есть, так сказать, угрюмая репутация, НО! У меня много хорошего опыта с ней. Россия дала мне РВП 2 раза! (Первый я не успел превратить в ВНЖ, тупой потому что.)

Право жить и работать в чужой стране – это дорогущий дар. Любое государство может легко отказаться от твоего присутствия, и ничего тут не поделаешь. Поэтому оно стоит всего этого труда и благодарности за то, что вставили синее чернило в паспорт.

И на самом деле я столкнулся со многими приятными сотрудниками УФМС (правдивости ради, столкнулся еще и с пугающими!). Они реально помогли мне, когда можно было просто отказать и не объяснять подробно, что делать.

– Вы забыли одну форму, ничего страшного, вниз бегите, там распечатайте и потом вернитесь ко мне без очереди!

У некоторых есть чувство юмора. Правда, юмор черный. Но смешной. Без боли нету шутки. В каждой шутке есть доля боли.

Но даже самые приятные сотрудники УФМС не могли меня спасти от последствий моей собственной глупости. Однажды остался только один вариант – поехать в ближайшую страну, чтобы сделать новую визу…

Граница

Однажды в 2004 году…

Я вышел и взглянул окрест меня – душа моя собственными страданиями уязвлена стала.

Обратил взоры мои во внутренность мою – но не узрел, что бедствия Крэйга происходят от Крэйга, и часто от того только, что он взирает непрямо на окружающие его предметы.

Например, на визовые законы Российской Федерации…

Из автобуса вышел молодой человек в слишком тонкой, починенной куртке. От него пахло отчаянием и грустью разгильдяя, которому наконец-то пришел счет за веселье.

Явно ошеломлен, он неуверенным шагом шагнул в сторону пограничной заставы, в самом конце длинной очереди. Впрочем, как всегда.

Он дошел до кабины, в которой хмуро ждал офицер с тремя шевронами.

«Что вас заставило бросить нашу родину?» – обвиняли глаза пограничника.

«I’m sorry… You have no idea how sorry…» – ответили его глаза.

Вербализовать мысли не пришлось никому, все уже было понятно. Заговорил только штамп.

Штампок-штампок.

Через три шага с растрескавшемся сердцем он покинул Россию.

Oн – это я.

– Несчастный! – возопил я. – Где ты?! Куда девалося все, что тебя прельщало? Где то, что жизнь твою делало тебе приятною? Где интернет-кафе Quo Vadis, «Теремок», Il Patio Pizza? Где новые друзья, Чижик-Пыжик и «Дом Книги»? Неужели веселости, тобою вкушенные, были сном и мечтой?

Он вышел из пограничного пункта и снова зашел в автобус, который окончательно увез его взарубеж. Собаки-ищейки обнюхали все и всех, но, не отыща хорошей нюховины, ушли спокойно. Все пассажиры тоже разошлись, оставив молодого иностранца одного на площади в незнакомом городе в незнакомой стране.

Вечерело. Он в десятый раз сунул руку в скрытый карман, проверяя, что там еще есть 300 долларов. Слава богу, они утешительно зашуршали под пальцами. Без них вернуться не получится…

Несчастный парень снова взглянул окрест себя и увидел крепость, стоящую живой метафорой на другой стороне реки. Широкий да высокий и закрывающий кругозор замок. За сплошной стеной, за глубокой рекой. И за солдатами с собаками. Он отвернулся от этой пачки метафор и открыл бумажную карту с Х там, где он может ночевать не на улице.

Быстро все поменялось и неожиданно. 4 часа назад он еще был в России на Балтийском вокзале. Попрощавшись с Сашей, он зашел в автобус, невольно рассыпая повсюду документы, монетки и неистово раздавая всем ненужные извинения.

Еще три дня назад он вообще не думал, что покинет страну. Пока он не пришел на работу, где с криком его спросили: «Почему вы еще тут?!»

Выяснилось, что русская виза аннулируется, когда иностранец делает новое приглашение. Я хотел посетить подругу в Стокгольме, но потом передумал. И не знал, что по-любому придется уехать и снова приехать.

Честно, они могли бы сказать мне это заранее…

Мне дали в долг 300 долларов на визу и жилье и сказали: «Живо в Нарву! Там сделаешь новую визу и приедешь обратно». Я послушно и погрустно пошел поехать.

Теперь я стоял один на площади в Нарве, проверяя в одиннадцатый раз свои 300 долларов. Сложив карту, под темнеющим небом пошел на поиски хостела на точке Х.

К двери консульства Российской Федерации подошел довольно уставший англичанин, молодой холостяк – не помещик, имеющий около сотни душ крестьян, – словом, такой, которого называют преподавателем английского как иностранного.

Въезд мой в Нарву не произвел в городе совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным…

Я сделал глубокий вдох, успокоил себя и вошел.

– ЧТО ВАМ?! – приветстворал меня охранник, видимо, считая, что приветствие в консульстве должно быть кратким, как команда, как выстрел.

Впрочем, и ожидаемо. Стандартное русское приветствие «Здравствуйте!» и есть команда. Повелительное наклонение. Делайте! Проходите! Ну-ка, здравствуйте! Не болей передо мной!

Дрожащим устом я постарался уверенно произнести:

– Извините, что беспокою, я бы хотел записаться на подачу на визу, пожалуйста, если это возможно.

Видеть, что охранник не собирается меня извинять, было сложно, аж страшно.