Убийцы от сатаны. Сборник самых страшных грехов, попавших в реальность прямо из ада

Жизнь двух младших сестер резко изменилась в 1912 году, когда Эмилию, их старшую сестру, отправили в приют Бон Пастера, так как ее отца Гюстава обвинили в сексуальном насилии над ней. Неясно, были ли эти обвинения результатом реальных событий или являлись выдумкой. Возможно, все это придумала Клеманс, – может быть, она разработала определенную стратегию, целью которой являлось дистанцирование от Гюстава или оправдание своего собственного отстранения и решения расторгнуть брак.

Как бы то ни было, отправка детей в детский дом в то время была обычной практикой в семьях, которые сталкивались с трудными ситуациями, будь то тяжелые экономические или социальные условия или личные конфликты. В тех случаях, когда совершались преступления или насилие, они часто оставались сокрытыми и редко становились предметом судебного разбирательства. Обстоятельства жизни Эмилии являются примером практики, продиктованной социальными условиями того времени, когда репутация и удобство часто ставились выше эмоционального и психологического благополучия детей. Тот факт, что позже две другие сестры, Кристина и Лея, также были отправлены в тот же приют, свидетельствует о «политике» семей того времени, когда дети рассматривались как бремя или «задача», которую нужно было решить как можно более прагматично, а не поднимать вопрос об отсутствии их защиты и заботы о них в их собственном окружении. Дело состоит еще и в том, что в то время детские дома служили не только приютами для сирот, но и учреждениями для решения подобных семейных «проблем», где детей можно было подчинить дисциплине и воспитать вдали от дома, зачастую в очень строгой и суровой обстановке.

Детский дом Бон Пастера был учреждением под управлением католической церкви, которое предоставляло убежище и образование девочкам и мальчикам, зачастую из неблагополучных семей, особо подверженных риску и уязвимых. В приюте Бон Пастера доминировали строгий контроль и дисциплина, делался упор на религиозное воспитание и подготовку к домашней или ручной работе, которые считались наиболее подходящими для девочек, подрастающих в подобных социальных условиях. Данная подготовка явно была направлена на то, чтобы сделать девушек пригодными для подневольного труда, тем самым укрепляя классовую структуру и патриархальную систему общества того времени.

Идея Клеманс состояла в том, чтобы они оставались там до пятнадцати лет – то есть до того возраста, когда им можно было начинать работать домашней прислугой.

Эмилия выбрала религиозную жизнь и в 1918 году ушла в монастырь, тем самым разорвав все связи со своим прошлым и со своей семьей. Кристина также выразила желание пойти по аналогичному пути. Однако на ее стремление наложила вето Клеманс, которая вместо этого подыскала ей работу горничной – роль, которую Кристина взяла на себя неохотно. Несмотря ни на что, она получила признание за усердие, прилежное отношение и выдающиеся навыки на кухне, хотя временами ее поведение можно было назвать непокорным.

Лея, со своей стороны, считалась тихой, замкнутой и послушной; обычно ее считали менее умной, чем Кристину. Однако она также умело выполняла свою работу.

Несмотря на различия в характерах, сестры явно предпочитали работать вместе и делали это в различных богатых домах Ле-Мана. Их союз служил для них убежищем от нестабильности детства и трудностей рабочей среды. В этом тандеме они нашли способ справиться с жесткостью и требованиями общества того времени.

ДОМ ЛАНСЕЛИНОВ

Хотя горничные и не получали высокую зарплату, но проживание и питание, пусть и скромное, им предоставлялось.

Кристине и Лее удалось накопить значительные сбережения не в последнюю очередь потому, что они не интересовались какой-либо социальной или культурной жизнью вне своих отношений друг с другом. Кафе, театры, кино и танцы их не привлекали. Единственной их роскошью были предметы одежды, которые они приобретали, по всей вероятности, для того, чтобы восхищаться друг другом. Обе они были похожи на зеркала. Им больше никто не был нужен. Ни друзья, ни семья, ни любовники. Они отражались друг в друге.

По этой причине условием, которое они поставили при поступлении на работу в доме Ланселинов, было, чтобы хозяин нанял их обеих.

Семья Ланселинов состояла из Рене, юриста, оставившего свою профессиональную практику, его жены Леони[1] и их дочери Женевьевы. Дом был не только местом проживания семьи, но и отражал обычаи и образ жизни той социальной прослойки, которая сохраняла четкую дистанцию по отношению к своим слугам. Таким образом, между сестрами и их работодателями устное общение практически отсутствовало. Госпожа Ланселин отдавала необходимые распоряжения по дому, в то время как господин Ланселин и Женевьева едва перекидывались парой слов с Кристиной и Леей.