Убить отступника

– Не знаю, кто из нас несчастнее в своей любви. И что в нем находят Даша и Вера? Чем он, этот якобинец, лучше нас? Незнатный, не имеющий приличного поста, и звание-то всего – капитан. К тому же запятнал себя связями с заговорщиками.

– Ах, Андрей Платонович, Андрей Платонович, разве вам незнакомы некоторые женские причуды? Дамы испокон веков наивны, слезливы, влюбчивы. Они стойко верят в романтические отношения, вечную любовь и преданную дружбу. Посему такие персоны, как мятежники, дуэлянты, пираты, разбойники, герои романов и великих сражений всегда у них в почете. Рыцарь Львиное Сердце, Корсар, Робин Гуд, Квирога, Ипсиланти, Риего и прочие, прочие, прочие. Подобные романтичные герои умиляют их до слез, селятся в их душах и грезятся в сновидениях. Вот когда, мой дорогой друг, мы станем настоящими заговорщиками, тогда нас сразу полюбят дамы со всего света.

– C'est vrai[24], Петр Каземирович, женщины обожают героев. И моя жена в том числе. Она – заблудшая овечка, мне ее искренне жаль! Но я постараюсь избавить мою благоверную от излишней романтичности и влюбленности.

– Что же вы сделаете, мой друг?

– Я увезу ее в Париж.

– In Paris?[25]

– Да, в Париж. Причем супротив ее воли. Увезу, несмотря на ее слезы, мольбы, причитания. Там она забудет про него. Ведь, как известно, время лечит. Не правда ли, Петр Каземирович?

– Что ж, хорошая мысль, мой милый друг, весьма хорошая. Придет время, увезете. А пока… не пожелаете ли вы прибыть ко мне завтра в гости, Андрей Платонович? Каково вам мое предложение?

– Непременно приеду, Петр Каземирович. Не сомневайтесь.

– Выпьете чашечку кофе? Я закажу.

– Нет, благодарю, Андрей Платонович, только что отобедал у Малинари.

– Что ж, не смею вас задерживать, мой милый друг. Тогда до завтра?

– До завтра, Петр Каземирович.

Переверзев ушел, а Дубов остался допивать кофе. Посидел, подумал. Подозвал адъютанта.

– Макаров, подгоняй карету к кофейне, едем в особняк к Боташевым.

– Как же, ваше сиятельство, вы хотели принять приглашение барона Раича…

– Отложим визит до лучших времен. Мне необходимо побывать у старого князя – дело не терпит отлагательств.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

Вскоре карета была подана, и министр отправился проведать старого князя Боташева. Дубову не терпелось узнать подробности исчезновения из отчего дома предмета его страсти.

* * *

Княжну искали поголовно все: полиция, жандармы, агенты, люди Дубова, ищейки Диктатора, люди князя. А преуспел в этом деле человек Диктатора – центурион Бозатти. Он со своим отрядом выследил княжну, нагнал ее по дороге и без единого выстрела захватил экипаж. Чтобы не оставлять лишних свидетелей, Бозатти собственноручно зарубил саблей Прохора и кучера. Дарья очень испугалась, когда услышала конский топот и крики и увидела лихих незнакомцев. Когда экипаж остановился, дверь распахнулась и в кибитку залезли два офицера. Один смуглый с черными как маслины глазами, большим губастым ртом и черными кудрявыми волосами. Второй ничем не запомнился.

– Che fortuna![26] – воскликнул смуглый, нагло оглядев княжну.

– Кто вы, господа? Разбойники или жандармы? – в страхе воскликнула Дарья. – Что вам надобно от меня?!

– Мы не разбойники, мы – благородные рыцари, – ответил, оскалившись белозубой лошадиной улыбкой, губастый. Это был Франческо Бозатти. – Сеньорита, разрешите представиться, сеньор Синяя Борода. А это корнет… корнет… он просил не называть своего имени. И это понятно. Ведь это тайная операция по вашему похищению. Отныне вы – наша пленница.

– Что за шутки, сударь!

– Это не шутки, сударыня. Вы похищены.

– Кем похищена и куда вы меня везете?

– Это тайна. Завяжите ей глаза, корнет. И руки, дабы не царапалась как кошка.

Дарье завязали глаза черной повязкой, связали руки. Бозатти потрепал княжну по бархатной щечке.

– Какая у нас хорошенькая пленница, не правда ли, корнет? Просто настоящая красавица!

– Не прикасайтесь ко мне, поручик! – возмутилась Даша.

Корнет попытался вступиться за пленницу.

– Поручик, не позволяйте себе лишнего. Ее приказали не трогать и беречь как зеницу ока.

– Сам знаю. А все-таки какая у нее чудесная грудь. Так и хочется потрогать. Как это у вас у русских говорят… «Сиськи»? Да, сиськи у нее прекрасны.

– Поручик! – снова одернул зарвавшегося итальянца корнет.

Бозатти громко расхохотался.

– Все-таки русские синьоры весьма милы. И соблазнительны, так и хочется приласкать. А вы, корнет, прекратите свои одергивания. Я возглавляю эту операцию и лучше вас знаю, что говорить и что делать. Соблюдайте ранжир. Cosi…[27]

Корнет потух и больше не одергивал распоясавшегося командира, хотя имел огромное желание проткнуть его шпагой.