Убить отступника

Ведь выход какой-нибудь должен быть!

Дарья обошла комнату. Дверь заперта, на окнах крепкие надежные решетки. Комната вроде темницы. Неужели ей никогда не выбраться отсюда?! Княжна разволновалась, и ей внезапно сделалось плохо. Порой такое бывало с ней. Ни с того ни с сего вдруг наступала резкая слабость, ноги подкашивались, жутко начинала болеть голова, и возникало острое желание немедленно прилечь. Вот и сейчас ее потянуло срочно отдохнуть. Даша, не медля более, легла на диван с атласной обивкой. Под голову подложила подушечку с ярко-желтой бахромой. Слабость накрывала ее с головой.

Неожиданно дверь отворилась, и в комнату зашел какой-то здоровяк в мужицкой одежде. Грубое лицо, соломенные волосы из-под шапки, угрюмый вид, тяжелый взгляд. Княжна в ужасе вскочила с дивана, инстинктивно схватила подушку и прижала к груди. Неужели этот мужлан пришел сюда, чтобы лишить ее жизни? Сейчас достанет огромный нож и полоснет по нежному горлу… Ее обдало леденящим холодом. Она попятилась в угол.

– Кто вы?! – срывающимся от испуга голосом спросила княжна. – Что вам угодно?! Вы не посмеете меня убить, я – княжеская дочь!

Великан миролюбиво замычал и показал жестами, что он немой и придан ей в услужение. Лишь только тогда Даша облегчено выдохнула и села на диван. Уф, отлегло от сердца.

– Желаю покушать, – распорядилась она.

Здоровяк закивал головой и принялся растапливать печь. Поставил самовар, принес посуду, еду – телячью котлету с картофелем. Даша заметила, как немой кидает на нее восхищенные взгляды. Негодующее взглянула на слугу, и тот виновато опустил взор.

Вскоре здоровяк ушел.

Первый раз в жизни ей никто не прислуживал. Она ухаживала сама за собой. Попила чай и снова прилегла на диван. Ближе ко сну ее темницу посетила рябая девица. Она принесла с собой огромный деревянный ушат. Служанка делала все молча.

«Тоже немая?» – подумала княжна.

Девица поставила большой чан на печь, убрала посуду, вытерла со стола. Снова появился немой. Он натаскал в чан холодной воды, и когда она вскипела, вылил ее в ушат. Из сеней принес ледяной воды и добавил в кипяток. Вода в ушате стала приемлемой для купания. Немой, снова кинув восторженный взгляд на барышню, удалился.

– Помыться с дороги не желаете, барыня? – наконец-то раскрыла рот девица.

«Оказывается, сия девица отнюдь не глухонемая», – отметила про себя княжна, а вслух сказала:

– С превеликим удовольствием. А как тебя звать-величать, голубушка?

– Маруся. Более не пытайте меня барыня, ничего не скажу, мне велено молчать.

И действительно, больше она и рта не раскрыла. На расспросы княжны, чья это усадьба и кто ее барин, Маруся прятала глаза и упорно молчала. Лишь качала головой. В ее глазах читался животный страх. Девица взяла ковш, мыло, мочалку, помыла княжну, вытерла, помогла переодеться. Пожелала спокойной ночи и ушла.

На следующий день все повторилось снова. Тот же немой, та же безмолвная девица. Молча услужили, молча исчезли и закрыли княжну на замок. Похититель пока не объявлялся. И где она и в чьей усадьбе, она до сих пор не знала и не ведала.

Наступил третий день, четвертый…

За это время Дарья составила план действий. Для начала решила привлечь на свою сторону немого. Знала: она ему нравится. От Маруси узнала, что его зовут Григорий. Пыталась с ним заговорить, пообщаться. Была любезна и мила. Но Гриша не сдавался. Показал жестами, что за разглашение тайны, кто здесь хозяин, его могут высечь и отправить на каторгу. Тогда княжна зашла с другого бока.

На пятый день неволи княжна показала Грише портрет Голевского.

– Это мой жених. Он в Сибири. Я ищу его. Меня похитили.

Он прочитал по губам. Понимающе закивал. Он жестикулировал и мычал, выражая, как мог, сочувствие.

– Помоги мне бежать. Бежать помоги, ради бога. Прошу и умоляю тебя, добрый человек. Я заплачу тебе много…

Гриша испуганно замотал головой, замычал и убежал. Княжна испугалась.

«Как бы меня не выдал этот великан-немтырь, тогда точно окна и двери заколотят, не убежать тогда, не вырваться».

Но немой ее не выдал, и Даша успокоилась.

Дни тянулись унылой чередой.

Неволя тяготила…

Княжна потихоньку стала привыкать к Григорию. Как и тот к узнице. Ей казалось, что он ей сочувствует, оказывает знаки внимания и уже привязался к ней. Но какая ей польза от этой привязанности? Пока никакой. Гриша, несмотря на почти каждодневные уговоры Дарьи, не хотел ей помочь. Или, что всего вероятнее, боялся это делать. Дарье начали потихоньку приносить книги и журналы. И хотя чтение скрашивало ее пребывание в импровизированной темнице, но отнюдь не утешало. Плен все больше и больше ее угнетал, так как неизвестно было ее будущее. И княжна панически боялась этой неизвестности.

Охраняли Дашу два солдата, которые через сутки меняли друг друга. Служивые вообще не вступали ни в какие разговоры с пленницей, хранили гордое молчанье.

А дни продолжали ползти медленной гусеницей…

* * *

Уж скоро заимка.

Захар повеселел и приспустил поводья. Лошадь сама знает дорогу к дому. Сейчас он натопит печь, отогреется, попьет чая.