Учебник для родителей. Как зачать, родить и вырастить здорового ребенка

Мышцы студентами вообще как-то серьезно не воспринимаются, в отличие от потрохов, которые вечно болеют. Что интересного в мышцах, кроме миозитов? В основном-то у людей болит нежный ливер – там сосредоточены циститы-гастриты-колиты-простатиты-холециститы-панкреатиты… И никто не доносит, не вбивает студенту в голову, что мышцы – единственный орган в теле, который поддается сознательному влиянию. Почками и печенью мы не командуем, сфинктер Одди произвольно открыть или закрыть не можем, расширить просвет сосудов тоже, там работает организменная автоматика (этот блок управления чаще всего и ломается). А вот мышцы, повторюсь, есть то практически единственное, чем мы можем управлять и через них влиять на потроха, которыми не можем управлять непосредственно. И влияние это происходит как раз потому, что всё в организме взаимосвязано, он холистичен, представляет собой единую систему; потроха и ливер нужны только для того, чтобы обеспечить животным локомоцию[6], то есть мышечное движение. Соответственно, внутренние органы влияют на мышцы, а мышцы – на внутренние органы. И вот этого знания как раз в медицинском институте не дают, потому что сам аналитический принцип разбиения не позволяет этому пониманию сформироваться. Нас ведь учат, что есть отдельные органы, которые имеют свои болезни – болезни сердца, болезни мозга, болезни желудка, и они никак не связаны. И сама система медицины устроена аналитически – существуют нефрологи, гепатологи, кардиологи, отоларингологи, пульмонологи и прочие, разобравшие человека на части и старающиеся эти его части вылечить. А болеет весь человек целиком, и то, что проявляется и воспринимается сегодня как диагноз в каком-то органе, на самом деле является не диагнозом, а симптомом каких-то более общих системных сдвигов метаболизма.

Вернемся теперь на наш жестоковыйный путь, то бишь к нашей шее, начинающей свой скорбный путь страданий с момента рождения, когда ее подворачивают и выворачивают у каждого третьего, если не чаще (поскольку нет тотальных обследований, цифру уточнить не представляется возможным, но читатель помнит, что Ратнер давал до 30 % неврологических поражений у новорожденных, связанных именно с родовым повреждением шейного или поясничного отделов). Как студент-медик представляет себе эту часть тела – шею, точнее, верхний отдел позвоночника со всеми прилагающимися «деталями»?

Во-первых, он не в курсе или забыл, единожды услышав, что дыхательный центр новорожденного располагается не в черепе, а на уровне четвертого позвонка, отчего может легко пострадать при неловком движении акушера. Во-вторых, из его внимания совершенно выпадают позвоночные артерии, о которых он, конечно, знает, что они проходят где-то там сзади в специальных отверстиях, ну и слава богу.

Я вам клянусь, когда нам рассказывали анатомию мозга, ни один преподаватель не сказал: «Ребята, обратите внимание на анатомию ствола головного мозга и его кровоснабжение, потому что именно он руководит всеми процессами в организме!» Это я вам сейчас вот так просто, как подарок, написал эту фразу, достойную того, чтобы отлить ее в бетоне. Но если бы мне в институте хоть кто-то из преподавателей сказал только одну эту фразу – не объяснял, что есть подкорковые ядра и всё такое прочее, – а просто сказал, почему это так важно выучить, – моя жизнь сложилась бы по-другому, и я быстрее бы пришел к тому, к чему пришел.

Так вот, студент проходит шею сначала в составе скелета как небольшое количество позвонков, потом – как маленькую часть мышечной системы. Потом – как проходную часть сосудистой системы. Изучает гортань, трахею, щитовидную железу… А общего, целостного видения у него не складывается. Медицина вообще, мне кажется, шеи как таковой почти не замечает, обращая внимание на частности в виде, например, щитовидной железы, которая считается очень важным и достойным изучения образованием. Щитовидка – это картина маслом! А шея – это просто рамка для картины.

Я уже писал, что врач-терапевт, который должен стоять на верхушке «пищевой пирамиды» врачей, интегрируя полученные «снизу», от специалистов, сведения для выводов о причинах болезни, в современных условиях задвинут в самый низ медицинской иерархии и служит стрелочником, выписывающим направления и бюллетени при простуде.

Чему опять-таки учат в вузе будущих терапевтов? Не поиску причин болезни, то есть не клиническому мышлению, а тому, какие препараты прописывать при тех или иных симптомах. Например, при гипертонии прописывают такие-то таблетки, выучите их названия… При диабете – такие-то препараты, выучите их названия… А еще непропорционально большое внимание уделяется не самым распространенным, а наиболее редким заболеваниям, которые можно за всю жизнь не встретить, – на тот случай, чтобы не пропустить, если вдруг встретишь. К этому моменту студенту-старшекурснику уже успели привить ненависть к биохимии и фармакологии, каковые дисциплины никто толком не учит – зубрят по принципу «сдал и забыл».