Учение о стадиях преступления

Попытаемся углубить изучение проблемы анализом отдельных этапов. Как уже указывалось, в теории нет однозначного мнения по поводу значимости стадий возникновения (формирования) умысла и обнаружения его. Одни считают их криминально значимыми и выделяют в качестве стадий совершения преступления[38]. Другие же, напротив, не относят их к числу криминально значимых явлений: «Процесс создания преступного умысла, обдумывание способов и путей его реализации есть внутренний процесс, протекающий в психике лица. О нем не знают окружающие до тех пор, пока он не выявился вовне. Создание преступного умысла не может рассматриваться как стадия в развитии преступной деятельности»[39]. Кто из них прав? В данном случае мы сталкиваемся с ситуацией, в которой оказываются истинными выводы и тех, и других в какой–то части, несмотря на их кажущуюся противоречивость.

При исследовании этапов оконченного преступления мы с необходимостью приходим к решению о максимальной значимости для уголовного права и возникновения, и (тем более) обнаружения умысла, которые достаточно полно помогают раскрыть сущность преступления в динамике, степень его общественной опасности. Совсем другое решение возникает тогда, когда мы имеем дело с прерыванием деятельности преступника на стадии возникновения умысла или его обнаружения. Как правильно указывается в литературе, не должно быть ответственности только за мысли человека, если они не проявились в конкретном деянии. В связи с этим прерванная на стадии возникновения или обнаружения умысла деятельность сознания не имеет самостоятельного уголовно–правового значения.

Таким образом, при раздельном рассмотрении этапов развития оконченного преступления и разновидностей неоконченной преступной деятельности сам по себе исчезает дискуссионный вопрос, теория становится яснее и определеннее.

При анализе приготовления к преступлению возникают не меньшие сложности. Согласно (ст. 15 УК РСФСР 1960 г. «приготовлением к преступлению признается приискание или приспособление средств или орудий или иное умышленное создание условий для совершения преступления». В какой–то степени схоже регламентировалось приготовление и в законодательстве России конца XIX в. Так, согласно (ст. 8 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. «Приискание или приобретение средств для совершения преступления признается лишь приготовлением к нему». Схоже определяет приготовление и законодательство других стран. Например, согласно § 1 ст. 16 УК Республики Польша «приготовление имеет место только тогда, когда лицо с целью совершения запрещенного деяния предпринимает деятельность по созданию условий для совершения деяния, непосредственно направленного на его исполнение, в особенности, если с той же целью вступает в сговор с другим лицом, приобретает или подготавливает средства, собирает информацию или составляет план действий»[40]. Во многих странах приготовление как преступление вообще отсутствует в законе (например, в УК Франции, в УК ФРГ), хотя конструкция некоторых из них позволяет привлекать за покушение лиц, фактически совершивших приготовление[41].

Тождественность всех приведенных и других определений приготовления мы видим в том, что все они рассматривают его как стадию совершения преступления, как этап поступательного развития преступления и ничего не говорят о неоконченной преступной деятельности. Лишь в ч. 2 ст. 50 Уголовного Уложения 1903 г. предусмотрена наказуемость приготовления как неоконченной преступной деятельности.

В судебной практике приготовление всегда рассматривается в качестве разновидности неоконченного преступления. Например, в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 26 января 1972 г. по делу Л. М. Тимохина и других констатируется, что «прибытие Тимохина к месту совершения преступления с целью изнасилования З. не может рассматриваться как обнаружение умысла, не влекущее уголовной ответственности. Эти действия были направлены на обеспечение возможности совершения изнасилования З., и поэтому их следует расценивать как приготовление к изнасилованию»[42]. Из данного определения следует, что задержание Тимохина в момент его прибытия к месту совершения преступления квалифицируется как приготовление. Однако особый интерес вызывает указанное определение в связи с тем, что в нем существенное внимание уделяется установлению стадии развития преступной деятельности, на которой преступная деятельность прерывается (Верховный Суд указывает: нет обнаружения умысла, имеется конкретная деятельность иного рода — другая стадия, которую следует расценивать как приготовление). Вот та практическая значимость стадий совершения преступления, благодаря которой мы находим криминальную значимость прерванного преступления.

В теории уголовного права приготовление к преступлению также рассматривается фактически в качестве разновидности неоконченной преступной деятельности.