Учение о стадиях преступления

Возникает обоснованный вопрос: не было ли противоречия между законодательной формулировкой приготовления в УК РСФСР 1960 г. и его пониманием судебной практикой и теорией? Думается, что такое противоречие имелось, и оно весьма существенно.

Противоречие заключалось в игнорировании законодателем различия между стадиями развития преступления и неоконченной преступной деятельностью, которое базируется на самостоятельных правовых основаниях наличия каждого этапа совершения преступления и разновидности прерванной преступной деятельности. Если основанием наличия стадии подготовки к совершению преступления (назовем ее стадией создания условий, поскольку это прямо вытекает из определения указанной стадии, данного законом) является соответствующее поведение виновного лица — приискание, приспособление орудий или средств или иное создание условий для совершения преступления, то для неоконченной преступной деятельности в виде приготовления подобного поведения явно недостаточно, а точнее, оно вообще является лишь основанием наличия приготовления как неоконченного преступления — деятельности уголовно наказуемой. Об этом писал Н. Д. Дурманов: «Создание условий при выполнении объективной стороны не может рассматриваться как акт приготовления, так как является частью действий по совершению преступления»[43].

Кроме того, если мы попытаемся определить приготовление в качестве разновидности неоконченного преступления через стадию, на которой деятельность прервана (приготовление — это прерванная на стадии приготовления…), то на традиционном уровне понимания стадий совершения преступления мы столкнемся с тавтологическим определением, что в принципе неприемлемо. Следовательно, и в данном плане (в плане терминологического размежевания стадий совершения преступления и разновидностей неоконченной преступной деятельности) требуется самостоятельный различный подход, в связи с которым предлагаем стадию подготовки преступления назвать стадией создания условий, а разновидность неоконченной преступной деятельности — приготовлением.

Ситуация существенно изменилась в связи с принятием и вступлением в силу Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г., согласно которому приготовление прямо введено в ранг видов неоконченного преступления. Так, в ч. 2 ст. 29 УК РФ «неоконченным преступлением признаются приготовление к преступлению…», а в ч. 1 ст. 30 УК необходимым условием (признаком) приготовления выступает недоведение преступления до конца по причинам, не зависящим от воли виновного, что в принципе должно было снять все проблемы размежевания приготовления с той стадией, на которой деятельность прерывается. Однако и на основе нового УК происходит в теории смешение стадий и неоконченного преступления.

Так, Н. К. Семернева пишет, что новый Уголовный кодекс применяет термины «неоконченное» и «оконченное» преступление». «Соглашаясь с такой законодательной трактовкой понятий, считаем возможным в теоретическом анализе сохранить устоявшийся и достаточно четко характеризующий этапы развития умышленной преступной деятельности термин “стадии”»[44]. Странная позиция — мы соглашаемся с законом, который иначе, нежели господствующая теория уголовного права, понимают некоторые институты, но тем не менее исповедуем старую теорию, с которой не согласны, поскольку согласны с законом. Это что, детское ребячество или серьезное научное отношение? Если мы согласны с законом, необходимо преобразовать теорию применительно к законодательным положениям; если же поддерживаем теорию, противоречащую закону, нужно обосновать свой выбор и доказать необходимость изменения закона. Понятно, что сидение на двух стульях, позиция «и нашим, и вашим», весьма удобны, да вот только к науке они не имеют никакого отношения.

По мнению Э. Ф. Побегайло, «законодатель (ст. 29 УК) различает три стадии реализации умысла виновного на совершение преступления: а) приготовление к преступлению; б) покушение на преступление; в) оконченное преступление»[45]. Здесь высказана абсолютно неприемлемая позиция. Во–первых, законодатель не употребляет в ст. 29 УК термина «стадии», таким образом, автор выдает желаемое за действительное. Во–вторых, закон абсолютно однозначно говорит о неоконченных или оконченных преступлениях. В-третьих, из какого–то необъяснимого упрямства без какой–либо аргументации автор признает неоконченное и оконченное преступление стадиями, даже выделяет сказанное, и это на фоне абсолютной аксиоматичности законодательного решения. Так же считает и Р. И. Михеев: «Новому уголовному законодательству РФ, как и прежнему, известно три стадии совершения умышленного преступления: приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление (ст. 29, 30 УК РФ)»[46].