Учение о стадиях преступления

На наш взгляд, ему не удалось это сделать и при применении субъективных особенностей стадий подготовки и совершения преступления. К ним отнесены: 1) наличие у лица прямого умысла на совершение действий по созданию условий для выполнения конкретного оконченного преступления, а при исполнении преступления наличие прямого умысла на совершение оконченного преступления и 2) наличие у лица ближайшей цели — умышленное создание условий для совершения конкретного преступления и конечной цели — осуществление в последующем конкретного оконченного преступления, а при исполнении преступления — наличие цели полного осуществления преступления[172]. И в данном случае мы видим, что с начала создания условий умысел лица направлен на достижение конечного преступного результата; этот же результат является и целью преступного поведения с самого начала создания условий. Интересно, каким образом на этом фоне автор разграничит создание условий и исполнение преступления? Подобное просто невозможно. Согласимся с другим — с момента начала создания условия параллельно с основным умыслом существует еще и умысел на совершение действий по созданию условий, а также параллельно с основной целью еще и промежуточная цель — создать условия для исполнения преступления. Хорошо, мы доказали и параллельный умысел, и параллельную цель: что из того. Мы способны в общем разграничить создание условий и исполнение преступления как институты уголовного права, но на конкретном уровне, на уровне конкретных телодвижений все по–прежнему остается непознанным; по–прежнему остается загадкой объем создания условий и объем исполнения преступления по конкретным телодвижениям. В результате и позиция М. П. Редина, максимально точно отражающая признаки создания условий и исполнения преступления, оказывается малопригодной для конкретизации разграничения их. Отсюда абсолютно неприемлемое решение им всех пяти случаев из судебной практики, приведенных в работе[173].

Разумеется, в Общей части уголовного права нет возможности рассмотреть момент начала и окончания деяния конкретного вида (кражи, убийства) — это заботы Особенной части уголовного права, анализирующей и дифференцирующей структуру каждого вида преступления. Но ведь применительно к стадиям совершения преступления вопрос упирается вовсе не в то, считать ли конкретный взлом началом исполнения преступления, важна выработка определенных критериев вычленения начала и окончания деяния по исполнению преступления, при котором стало бы очевидным соотнесение конкретного телодвижения (в том числе и взлома двери) к созданию условий или к исполнению преступления. Важность же установления границ между ними, думается, сегодня ни у кого не вызывает сомнения. «Определение начального и конечного моментов преступного действия имеет важное значение. От правильного установления границ преступного действия зависит определение стадий развития умышленного преступления (приготовления, покушения, оконченного преступления), решения вопросов о добровольном отказе, о соучастии в преступлении и прикосновенности, о необходимой обороне и крайней необходимости, об амнистии и давности уголовного преследования, а также определения характера и степени тяжести содеянного и меры наказания виновному лицу»[174].

Естественно, разработка в Особенной части уголовного права вопросов, связанных с началом и окончанием деяния как составной части конкретного вида преступления, многое может дать для уяснения стадий совершения данного вида преступления. Однако в теории уголовного права и этого пока нет, в Особенной части почти не уделяется внимания рассмотрению начала деяния, в лучшем случае можно найти указание на окончание преступления. Отсюда ясно видно, что теория уголовного права на сегодня не способна очертить пределы деяния–исполнения, одномоментно оно или многомоментно. Получается, что специалисты в области Общей части уповают на состав преступления, а последний либо спорен как надлежащая категория, либо в должной мере не разработан.

Но даже и возможная достаточная степень разработанности структуры преступного деяния конкретного вида в теории Особенной части вовсе не заменяет собой обобщенного отражения этой структуры (этапов развития деяния, в частности начала и окончания исполнения) в Общей части, например при анализе стадий совершения преступления, т. е. поисков критериев, по которым следовало бы в Особенной части определять начало и окончание деяния–исполнения.