Учение о стадиях преступления

Ставит специально вопрос о разграничении приготовления и покушения в своей работе и М. П. Редин[166]. Он приходит к верному первоначальному выводу, «что проблема разграничения видов неоконченного преступления (приготовления к преступлению и покушения на преступление) сводится к проблеме разграничения стадий осуществления преступного намерения»[167]. Из этого, собственно, всегда исходил и ваш покорный слуга[168]. По мнению М. П. Редина, стадии подготовки к преступлению и совершения преступления «различаются между собой объемом выполнения данного замысла, характером совершаемых при этом действий (бездействия), отсутствием или наличием вредных последствий»[169]. Вызывает сомнения последний критерий, поскольку вредные последствия могут отсутствовать и на стадии создания условий, и на стадии исполнения; в то же время последствия возможны и на стадии создания условий (незаконно изготовленное оружие — это вредное последствие действия–создания условия, однако это еще не исполнение, поскольку оружие должно еще «выстрелить»), и на стадии исполнения; так что по данному основанию едва ли возможно разграничение. Можно согласиться с объемом выполнения данного замысла как критерием разграничения создания условия и исполнения преступления, хотя нужно признать, что он носит максимально общий характер, требующий конкретизации. Такая конкретизация предложена во втором критерии — характере совершаемых деяний, с чем также можно согласиться, хотя при этом возникает некоторая двойственность понимания, поскольку под характером деяния можно понимать особенности деяния в каждом виде преступления и особенности действия (бездействия) применительно к созданию условий и к исполнению преступления. Похоже, автор понимает под анализируемым критерием второе его прочтение, что вполне приемлемо.

В подтверждение этого он выделяет особенности объективного и субъективного свойств, характеризующие эти две стадии совершения преступления. Выше мы обо всех этих особенностях писали, но здесь вынуждены вернуться к ним, чтобы показать возможности их сопоставительного анализа в плане разграничения анализируемых стадий, и сразу отметим, что приведя данные особенности, М. П. Редин их не развел, не объяснил, в чем же состоит разграничение, а все перевел на конкретные примеры из практики. Итак, объективными особенностями подготовки к преступлению автор признает: 1) действия (бездействие) направлены на создание условий для совершения преступления, для достижения в итоге (на стадии совершения преступления) преступного результата (согласимся с этим, но остается неясным, как мы определим, что это действия по созданию условий; взлом двери квартиры — это создание условий или начало исполнения? — А. К.); 2) действия или бездействие являются началом осуществления преступного намерения (отметим сразу, что это верно, но нас интересует не создание условий как объективное начало совершения преступления, а последнее действие–создание условий, граничащее с исполнением. — А. К.); 3) действия (бездействие) во времени предшествуют действиям (бездействию) по совершению преступления (верно, но для определения этого предшествования мы должны иметь четкое представление о начале исполнения, только тогда мы можем установить, предшествует ли действие–создание условий действию–исполнению или сливается с ним. — А. К.); 4) действия или бездействие по подготовке к преступлению в отличие от действий или бездействия по совершению преступления зачастую отдалены в пространстве от конкретного предмета посягательства (признаем, что верно, но отдалены от предмета посягательства и действия–исполнение; весь смысл их разграничения в том, насколько отдалены; ответа пока нет. — А. К.); 5) в результате совершения действий (бездействия) по подготовке к преступлению создается возможность для причинения вреда объекту посягательства, но сами они еще не создают для объекта непосредственной опасности (тоже верно, однако неплохо бы знать, где заканчивается опосредованная и начинается непосредственная опасность? — А. К.)[170].