Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Мне нужны были налоговые декларации родителей. Я не была уверена в том, что они вообще платили налоги, но даже если и платили, отец ни за что не дал бы мне документов, если бы узнал, зачем они понадобились. Я придумывала десятки причин, но ни одна не звучала убедительно. Я поняла, что документы должны лежать в большом сером шкафу на кухне, и решила их украсть.

В Айдахо я отправилась около полуночи, рассчитывая приехать в три утра, когда все будут спать. Приехала на гору, прокралась по дорожке в дом, вздрагивая при каждом шорохе гравия под шинами. Бесшумно открыла дверцу машины, прошла по траве и проскользнула в дом через черный ход. Там я стала на ощупь пробираться к шкафу.

Я успела сделать лишь несколько шагов, когда услышала знакомый щелчок.

– Не стреляй! – закричала я. – Это я!

– Кто?

Я включила свет и увидела, что Шон сидит на диване и целится в меня из пистолета. Узнав меня, он опустил оружие.

– Я думал… это кто-то другой…

– Я так и поняла, – кивнула я.

Мы неловко постояли друг напротив друга, потом я пошла спать.

На следующее утро, когда отец уехал на свалку, я рассказала маме придуманную историю о том, что университет требует документы об уплате налогов. Она знала, что я лгу. Когда неожиданно вернулся отец и спросил, зачем она копирует документы, мама сказала, что они нужны ей для какой-то цели.

Я забрала копии и вернулась в университет. До отъезда мы с Шоном и парой слов не перекинулись. Он ни разу не спросил, почему я тайком прокралась в собственный дом в три утра, а я не стала спрашивать, кого он ждал посреди ночи с заряженным пистолетом.

Документы пролежали в моем столе неделю, но потом Робин пошла вместе со мной на почту и проследила, чтобы я все отправила. Прошло немного времени, неделя, может быть, две. Я работала в Дрейпере, когда принесли почту. Робин оставила письмо на моей постели с запиской, что теперь я стала «коммунистом».

Я никогда не говорила «Я из Айдахо», пока не покинула его.

Я открыла конверт. Из него выпал чек. На четыре тысячи долларов. Я ощутила алчность – и сразу же испугалась собственных чувств. На чеке был телефон для связи. Я набрала его.

– Возникла проблема, – сказала я ответившей мне женщине. – Я получила чек на четыре тысячи долларов, но мне нужно только тысячу четыреста.

Наступила тишина.

– Алло? Алло?

– Давайте проясним, – сказала женщина. – Вы говорите, что получили слишком много денег? И что вы от меня хотите?

– Если я отправлю его обратно, вы сможете прислать мне другой чек? Мне нужно только тысячу четыреста. Чтобы залечить зуб.

– Послушайте, дорогая! Вы получили столько, сколько вам причитается. Можете обналичить чек или не делать этого. Это ваше дело.

Я залечила зуб. Купила учебники, оплатила жилье – и у меня еще остались деньги. Священник сказал, что мне нужно чем-то побаловать себя, но я ответила, что не могу. Мне нужно экономить деньги. Но он сказал, что я могу это сделать.

– Вспомни, ведь в следующем году ты сможешь подать заявление на ту же сумму.

И я купила себе новое воскресное платье.

Я считала, что этими деньгами меня подкупают и хотят контролировать. Но благодаря им я смогла сдержать данное себе слово – никогда больше не работать на отца: и впервые в жизни я верила в это.

Сегодня мне кажется, что тот день, когда я отправилась выкрасть налоговые документы, был не первым, когда я уезжала из дома на Олений пик. Но той ночью я вторглась в отцовский дом как вор. У меня изменился ментальный язык, я поняла, откуда я пришла.

И это подтверждают мои собственные слова. Когда другие студенты спрашивали, откуда я, я отвечала: «Из Айдахо». Эту фразу за долгие годы я повторяла много раз, и каждый раз ощущала дискомфорт. Когда ты являешься частью какого-то места, когда врастаешь в его почву, тебе не приходится говорить, откуда ты. Я никогда не говорила «Я из Айдахо», пока не покинула его.

24. Рыцарь странствующий

На моем счету лежала тысяча долларов. Странно было даже думать об этом. Тысяча долларов. Из ниоткуда. Деньги, которые не нужны на сиюминутные траты. Я не сразу свыклась с этой мыслью, но потом начала понимать главное преимущество денег: они дают возможность думать о чем-то другом.

Как-то неожиданно и резко в центре моего внимания появились профессора. Казалось, что до получения гранта я смотрела на них сквозь толстое стекло. Учебники обрели новый смысл, я стала делать гораздо больше, чем требовалось.

Вот тогда я впервые услышала о биполярном расстройстве. Я сидела в аудитории 101, слушала лекцию по психологии. Профессор перечислял симптомы, список которых я видела на экране: депрессия, мания, паранойя, эйфория, мания величия и преследования. Я слушала со все большим интересом.

«Это мой отец, – написала я в конспекте. – Он говорит о моем отце».

За несколько минут до звонка кто-то из студентов спросил, какую роль подобные психические расстройства играют в сепаратистских движениях.

– Я имею в виду знаменитые конфликты в Уэйко, штат Техас, или в Руби-Ридж, штат Айдахо.