Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Айдахо мало чем знаменито, поэтому я решила узнать, что же такое Руби-Ридж. Студент сказал, что там был конфликт. Я порылась в памяти, пытаясь припомнить, слышала ли я это название. В словах было что-то знакомое. В моей памяти стали всплывать образы, слабые и искаженные, словно их заглушали какие-то помехи. Я закрыла глаза, и воспоминания нахлынули на меня. Я в нашем доме, прячусь за березовыми шкафами. Мама стоит на коленях рядом со мной, чуть дыша. Она облизывает губы, говорит, что хочет пить. Я не успеваю ее остановить, она поднимается и идет к крану. Я слышу выстрелы и собственный крик. Потом раздается удар, словно на пол упало что-то тяжелое. Я отвожу мамину руку и забираю младенца.

Прозвенел звонок. Аудитория опустела. Я пошла в компьютерный класс. Перед клавиатурой я немного помедлила: я боялась искать информацию, о которой потом могла пожалеть. Но все же я ввела в поисковую строку «Руби-Ридж». Википедия сообщила мне, что в Руби-Ридж произошла настоящая трагедия. Рэнди Уивер противостоял федеральным службам, в том числе службе маршалов и ФБР.

Имя Рэнди Уивера показалось мне знакомым. Читая текст, я слышала, как его произносит мой отец. История, которая тринадцать лет жила только в моем воображении, начала разворачиваться передо мной: сначала убит мальчик, потом его отец, потом мать. Правительство убило всю семью, родителей и детей, чтобы прикрыть то, что они сделали.

Я прокрутила статью к моменту первого выстрела. Федеральные агенты окружили дом Уивера. Они должны были только наблюдать. Уиверы не знали о них, пока не начала лаять собака. Решив, что собака почуяла дикого зверя, четырнадцатилетний сын Рэнди, Сэмми, отправился в лес. Агенты застрелили собаку. Сэмми был вооружен. Он открыл огонь. В результате погибли двое: федеральный агент и Сэмми. Отступая, Сэмми побежал по холму к дому, и его застрелили в спину.

Я читала дальше. На следующий день стреляли в Рэнди Уивера, который пытался добраться до тела сына. Труп лежал в сарае. Рэнди отодвинул засов на двери, его заметил снайпер, но промахнулся. Жена Рэнди, Вики, бросилась к двери, чтобы помочь мужу, и снайпер выстрелил снова. Пуля попала ей в голову, Вики погибла мгновенно. На руках она держала десятимесячную дочь.

Девять дней семья пряталась в доме рядом с телом матери. В конце концов переговорщикам удалось убедить Рэнди. Он был арестован.

Последнее предложение я перечитала несколько раз, не в силах понять. Рэнди Уивер остался жив? А знал ли об этом отец?

Я читала дальше. Народ был в ярости. Почти все крупные издания напечатали статьи, в которых правительство обвиняли в чудовищном пренебрежении человеческой жизнью. Министерство юстиции начало расследование. Начались слушания в сенате. В результате было рекомендовано провести реформу правил задержания, особенно в части применения оружия.

Уиверы подали иск правительству за убийство Сэмми и Вики Уивер на двести миллионов долларов, но отозвали заявление, когда правительство предложило выплатить трем дочерям Вики по миллиону долларов каждой. Рэнди Уивер получил сто тысяч долларов, и все обвинения с него были сняты. Все крупные новостные агентства взяли у него интервью, а позже он вместе с дочерью написал книгу. Теперь же он зарабатывал на жизнь, выступая на оружейных выставках.

Если и были попытки что-то скрыть, то неуспешные. Об этом писали газеты, велось официальное расследование, было привлечено внимание общественности. Разве это не мерило демократии?

Но одного я не могла понять: почему федеральные агенты окружили дом Рэнди Уивера? Почему он стал их целью? Я вспомнила, как отец говорил, что такое может случиться и с нами. Он всегда твердил, что однажды правительство придет за теми, кто сопротивляется промыванию мозгов и не пускает своих детей в школы. Тринадцать лет я считала, что правительство преследовало Рэнди Уивера именно по этой причине: они хотели заставить его отдать детей в школу.

Я вернулась к началу статьи и прочитала все еще раз. Но на этот раз я не стала пропускать ничего. Судя по всем источникам (и по словам самого Рэнди), конфликт начался, когда он продал два обреза агенту под прикрытием, с которым познакомился на собрании «Арийских наций». Я перечитала это предложение несколько раз, прежде чем мне стало ясно: главным в этой истории было не домашнее обучение, а приверженность идее верховенства белой расы. Правительство не собиралось убивать людей за то, что их дети не ходят в школу. Теперь мне все стало ясно. Я не понимала, как могла верить чему-то другому.

Отец считал правым только себя и верил только себе – после первой аварии, после второй, после моей травмы, после пожара, после падения Шона с палеты. Это мы платили за все.