Яркий образ, запоминающийся символ, мем, стереотип, миф. Научная идея или приобретает подобную форму, выйдя за пределы узкого круга специалистов… или не распространяется вообще. Какие факторы на это влияют? У каких идей больше шансов на долгую жизнь в культуре? Как лженаука питается такими идеями? Где грань, за которой упрощение переходит в искажение? То, каким образом мутируют, распространяясь, научные идеи, – интересная тема для исследования. Необходимо понимать, что этот процесс неизбежен, и неплохо бы научиться им управлять на пользу науке и обществу.
У лженаучных концепций сходный механизм внедрения в массовую культуру. Наука или лженаука – для ряда СМИ все равно. Разница в том, что научные идеи искажаются в процессе передачи, лженаучные же изначально являются кривым отражением реальности. Во второй части книги я буду знакомить вас с примерами и первого, и второго рода. Важно, что, каким бы ни был источник мифа, заблуждение может жить и возрождаться вопреки фактам и логике – просто потому, что идея кажется красивой, правильной или хотя бы «успокоительной».
Почему что-то пошло не так? Почему утверждения малограмотных, далеких от науки авантюристов побеждают в конкурентной борьбе с настоящим знанием и овладевают умами? По чьей воле осторожные гипотезы ученых превращаются в громкие уверенные утверждения в популярной литературе? Каким образом исследование генетиков может использоваться для религиозной пропаганды? По какой причине спорные результаты антропологов поднимаются на флаг сторонниками «здорового образа жизни» и становятся основой для целой субкультуры? Почему те, кто искажает историю, обожают обвинять во лжи историков настоящих?
Поговорим о мифах. Мифах XXI века.
История – не наука!
Быть может, ни одна наука не обречена была так страдать от дилетантизма, как история.
«История – это чистая беллетристика. Ее, как известно, пишут победители. Сколько раз переписывали учебники!» – мнение, популярное не только среди людей, далеких от науки. Я лично слышал такое в исполнении остепененного физика. После преамбулы о ненаучности истории часто следуют рассуждения о героическом прошлом народа, к которому принадлежит рассказчик. Разумеется, это прошлое скрыто от нас нехорошими учеными, «немцами», агентами мировой закулисы.
Мысль о том, что «никто не знает, как оно было на самом деле», кажется очевидной и звучит даже с высокой трибуны.
Вот, например, пишет высокопоставленный российский чиновник:
Удобная позиция для политического демагога!
В самом деле, откуда историки черпают сведения? Из летописей и других сочинений древних авторов. А как убедиться, что летописец был
Почему распространен такой взгляд на историю? Дело в специфике объекта, с которым работают историки. Естественные науки имеют дело с экспериментально проверяемыми фактами. Но явления, которые изучает историческая наука, уже совершились в прошлом и в принципе не могут быть воспроизведены. Восстанавливать картину прошлого можно по его отголоскам – историческим источникам, прежде всего письменным. Летописи, хроники, мемуары, воспоминания, письма – из этих осколков историк собирает свой пазл. Кроме того, восстанавливать прошлое помогают находки археологов. Однако старые документы и археологические артефакты допускают множество интерпретаций. Поэтому стороннему наблюдателю выводы историков, археологов, антропологов кажутся произвольными, а основания для утверждений – зыбкими. Критики «официальной науки» любят иронизировать по этому поводу: