Удивительные дети

- Ерунда, подумаешь! Ничего в этом страшного, я считаю, нет. Хуже, когда вырастешь. К примеру, станешь мар шалом… Как же тут можно Лялькой называться - ума не приложу…

- Да я, может, маршалом и не буду… - говорю. - А если буду маршалом - Русланом будут звать…

- Да ты не расстраивайся, - говорят ребята, - нервы не трепли из-за этого.

Один говорит:

- Если каждый будет маршалом, тогда у нас одни только маршалы будут по улицам ходить… не так-то это просто…

Но, в общем, они все ко мне Очень сочувственно отнеслись.

Только один, с таким длиннющим носом, говорит:

- Здорово он всё-таки треплется, этот парнишка, язык у него как мельница, даже родственника своего, героя, успел приплести…

В это время в лесу раздались звуки какой-то дудочки, и все побежали на этот звук, только Санька остался.

- Да ну её к чёрту, - говорит, - эту войну, если бы на стоящая война была, а то игра…

Мы с ним медленно пошли, и он сказал:

- Давай я тебя Валькой буду звать. Две буквы отбросим. И всё. А на место их другие поставим. Совершенно другое имя будет. Какое имеют значение какие-то две буквы!

Я согласился, что две буквы действительно никакого значения не имеют, и даже обрадовался, что так всё вышло.

У меня с моим именем всегда какие-то насмешки и неприятности получались. Каждому на свете нужно было рассказы вать и объяснять, как это меня девчоночьим именем назвали.

Вот вам, пожалуйста, трепачом меня назвали - совершенно ни за что ни про что!.. И как это никто не догадался раньше меня Валькой звать. Отпали бы сразу все эти громадные сложности. Не нужно было бы никому ничего объяснять и рассказывать. Всего ведь только нужно было две первые буквы отнять и две другие приставить… Какая у него всётаки замечательная голова, честное слово!

Конечно, и я бы мог придумать такое, и мои родители, но ни я, ни мои родители ведь этого не придумали!

Мы немного прошли, Санька засмеялся и говорит:

- С этими именами много всякой чепухи происходит.

Помню такую историю. Ох и история! Представь себе, в нашем дворе рыжий Санька, я - Санька и Копылов. Три Саньки. А двор один. Например, я зову Саньку рыжего, а Копылов отзывается. Или меня зовёт Санька рыжий, а я думаю, Копылова зовут. Один раз я назвал Саньку рыжего Рыжим. Чтоб он знал, что его зовут, а не другого. Так рыжий Санька обиделся. И Копылова нельзя Копыловым звать.

Обижается тоже. Для чего же тогда, говорит, я Санька? Не для того, чтобы меня Копыловым звали. А для того, чтоб меня Санькой звали…

- Ну и чего же вы сделали? - спрашиваю.

- А ничего не сделали, - говорит Санька, - так и жили…

Кочерыжки

- Мы только недавно прибыли, - рассказывал Санька по дороге, - так что не всех пока знаем, вот я тебя и поймал…

Я был рад, что он меня поймал, как-никак всё-таки нашёл себе приятеля, а что он сначала напугал меня, так это неважно.

- Вот и хорошо, что поймал, - говорю.

Мы подошли с ним к воротам лагеря, и он меня слегка подтолкнул, чтобы я, значит, не стеснялся, он мне перед этим сказал, что начальник лагеря «на войне», и старшая пионер вожатая тоже, так что бояться некого.

Я хотел пройти в ворота, но часовые своими палками, на концах которых были флажки, загородили дорогу.

Санька как закричит на них:

- Да вы что, своего не признали? Зачем вас сюда по ставили - непонятно!

Они только руками развели и посторонились.

Вот это Санька! Ловко нашёлся, ничего не скажешь!

- Я же тебе говорил, - сказал Санька, - что тут никто ещё толком друг друга не знает. Так что ты можешь быть спокоен на этот счёт. Денька через два, конечно, дело сложнее будет. А сейчас… - он присвистнул, - шагай за мной!

- И обедать можно, никто не узнает? - спросил я.

- Тут сложней, - сказал он, - а ты есть, что ли, за хотел?

- Да нет. Я просто так…

- Да брось ты стесняться, шагай за мной!

Я всё его уверял, что ел недавно, а он меня и слушать не хотел.

Я возле кухни остался, а он прямо в кухню пошёл. Вы ходит вместе с поваром, а в руке у него капустная кочерыжка.

- Погрызи, - говорит, - чтоб голодным не ходить.

- Да вовсе я не голодный, - говорю.

- Да ты грызи, чего ты ломаешься, - и суёт мне эту кочерыжку. Да я её и вправду не хотел.

- Грызи, грызи,- говорит повар, - а мало будет, за но вой кочерыжкой приходи.

Санька радостно говорит:

- У них там кочерыжек видимо-невидимо!

И к повару обращается:

- Новенький, понимаете, только что прибыл, запоздал маленько, а есть хочется ребёнку, - и мне моргает, чтобы я молчал.

- Ишь ты, - говорит повар, - может, котлету тебе вы нести?

Повар пошёл за котлетой, а я ему вслед закричал, что никакой котлеты мне не надо, но он всё-таки вынес мне хлеб с котлетой и ушёл, потому что у него каша могла подгореть.

- Знакомый? - спросил я.

- А как же! Знакомый! Котлету ведь дал. Ты мне-то дай половину.

Я ему хотел всё отдать, а он взял половину, откусил и говорит:

- Вкусная котлета!

Я тоже стал есть, и котлета мне тоже понравилась.

Он себе полный рот котлетой набил и говорит:

- Не наешься… пойдём… ещё котлету попросим… нас двое, скажем, а котлету нам одну дали… Знаешь, я какую пословицу придумал? Тот, кто много ест, никогда не пойдёт на тот свет.