Уитни Хьюстон. История великой певицы глазами ее близкой подруги

– Так теперь, значит, вы готовы подойти? – сказала она. – До этого вы думали, что, раз уж тут какие-то испанка и черная, то их можно игнорировать, а теперь поняли, что черная – это Уитни Хьюстон, и вот вы здесь.

Уитни, которая до сих пор молчала, спросила молодого человека, который им помог:

– Вы на комиссии?

Он кивнул, и она сказала:

– Позовите своего менеджера. Я хочу купить у вас этот браслет.

Примерно в это же время у Уитни появился поклонник, причем очень навязчивый. Это был Роберт Де Ниро. В первый раз он позвонил, когда мы были в Лондоне на съемках клипа How Will I Know. Питер Бэррон, тогдашний руководитель видеопроизводства в Arista, сказал мне, что Де Ниро хочет пригласить Уитни на ужин. На следующий день около полуночи, после шестнадцатичасовой съемки, я сняла трубку в ее гостиничном номере и услышала:

– Это Боб Де Ниро. Могу я поговорить с Уитни?

Она посмотрела на меня и сказала:

– Нет.

Несколько месяцев спустя на мероприятии музыкальной индустрии в Нью-Йорке рабочий сцены пришел в гримерную Нип и сказал, что Роберт Де Ниро звонит ей по телефону-автомату за кулисами.

– Он какой-то сумасшедший, – прошептала Уитни, но на этот раз взяла трубку.

Не помню точно, что она ему сказала, но уверена, что это был мягкий отказ.

Однажды днем мистер Хьюстон позвонил нам и сообщил «прекрасные новости»: он нашел замечательный дом. Новость оказалась скорее странной, чем прекрасной: ни Уитни, ни я ничего не говорили о желании переехать. Наша квартира находилась в двух шагах от офиса Уитни и на расстоянии моста от Гарлема, и мы обе были вполне ею довольны. Однако мистер Хьюстон настоял на том, чтобы мы съездили на просмотр. После бесконечно долгой поездки мы оказались в какой-то неизвестной мне части Нью-Джерси. Дом был только что построен, и это сразу бросалось в глаза. Участок выглядел пустым, и, несмотря на идеальную площадку для бассейна, никакого бассейна там не было.

Тем не менее само здание показалось нам современным и оригинальным, с круглыми комнатами и окнами от пола до потолка, которые заливали пространство естественным светом. Когда мы шли по участку, засыпанному песком и строительной грязью, Уитни выглядела счастливой. Она спросила, что я думаю, и я ответила, что дом мне понравился, но находится далеко от центра города – да и вообще от всего. Мистер Хьюстон парировал, что Уитни стала слишком известной и нуждается в уединении. Она не стала спорить и купила свой первый дом более чем за два миллиона долларов.

Меня удивила эта перемена, этот полный отказ от городской жизни. Конечно, когда живешь в квартире с двумя спальнями, немудрено хотеть большего, но не дом же площадью двенадцать тысяч квадратных футов[7]. Что нам делать со всем этим пространством?

Через какое-то время после возвращения из тура Кэрол достала из волос Уитни вплетенные прядки. Под ее присмотром и руководством натуральные волосы так отросли под наращенными, что теперь почти касались плеч. Я была рада видеть, какие они длинные и здоровые, и надеялась, что на этом все ее проблемы с волосами закончатся.

Вскоре после этого я стояла на новой кухне. Уитни вышла из своей комнаты, а Сисси, которая пришла без предупреждения, взглянула на дочь и сказала:

– Ты что, сняла волосы? Ты же теперь похожа на мужика! И что ты будешь делать, если вдруг интервью или что-то подобное? – продолжала Сисси, не обращая внимания на то, что очевидно задела Уитни.

Уитни молчала, поэтому ответила я:

– Мы решили, что она даст волосам подышать и позволит Кэрол привести их в порядок, раз уж тур закончился.

– Но что ты будешь делать, если тебе придется выйти в люди? – давила Сисси, игнорируя меня.

Уитни посмотрела мне в глаза и сказала:

– И правда. Мне ведь придется выходить в люди.

– Ты только что закончила тур. Делай то, что для тебя лучше всего.

На мой взгляд, это означало нанять тренера, следовать режиму, научиться заботиться о себе и занять себя чем-то, кроме пения, например отдыхом. Чуть позже я поняла, что простой совет совсем не идет Уитни на пользу.

– Ты не можешь ходить в таком виде, – настаивала Сисси.

В то время я носила волосы до плеч и не любила их мочить. Уитни, которая плавала как рыба, часто говорила: «Жизнью Робин управляют волосы», – и была права. Как и многие черные женщины, я считала, что вода – это поцелуй смерти. Я отрежу длину и освобожусь, а Уитни станет двигаться в противоположном направлении. После слов Сисси в тот день стало ясно, что теперь Уит всегда будет носить наращенные волосы.

Тем временем слухи обо мне и Уитни начали распространяться так же стремительно, как росла ее карьера. В тот момент мы уже несколько лет не занимались сексом, так что все это казалось мне попросту нелепым. Предположения прессы только сблизили нас, потому что мы знали правду. Уитни хотела, чтобы я была рядом, и никому не давала запрыгнуть «к себе на подножку». «У меня уже есть друг. Большего мне не нужно».