Украина. Геополитический миф

В 1913 году на всю Австро-Венгрию прогремел Мармарош-Сиготский процесс. В карпато-русском селе Изе не было своего православного священника, а крестьяне очень хотели, чтобы он появился. Село считалось одним из центров православия в Закарпатье, причем надо пояснить, как люди стремились к вере: они построили на свои деньги молельный дом, но его сожгли полицейские; тогда местные жители стали собираться в горах и лесах, чтобы помолиться. Гонения привели к тому, что и жители окрестных сел стали переходить в православие. А священника они решили воспитать сами — отправили одного из местных студентов, Александра Кабалюка, на обучение в Российскую империю. Он выучился, был рукоположен, у Константинопольского патриарха получил грамоту, позволявшую служить. В 1911 году он вернулся в родное Закарпатье, устроил там домашнюю церковь, в Изу его не пускали, — сумел пробраться туда тайно, провел службу, и после этого на него объявили настоящую охоту. А православных жителей села подвергли пыткам, желая выяснить, где находится Кабалюк. Людей подвешивали за ноги на дереве и держали так, пока из горла, носа и ушей не начинала литься кровь. Священник был вынужден сдаться сам, еще арестовали более двухсот его прихожан. Дела тридцати из них дошли до суда, им дали сроки от полугода до трех лет, Александру Кабалюку дали четыре года. Интересная деталь — в разгар процесса чешские социалисты и представители рабочих партий устроили славянский митинг в поддержку подсудимых. Так вот, украинцы пообещали митинг разогнать, хотя в итоге так этого и не сделали.

А годом ранее, в 1912-м, в Австрии был начат процесс против нескольких «москвофилов», который вошел в историю под названием Львовский процесс 1912–1914 годов. Задержанных было четверо. Максим Сандович, Игнатий Гудима, Семен Бендасюк, Василь Колдра. Это были молодые русские активисты, которые не скрывали свою идеологию. Они открыто заявляли о симпатиях к православию, о духовном единстве русинов и русских, о том, что русская культура является столь же родной и для Прикарпатской Руси. Максима Сандовича и Игнатия Гудиму арестовали первыми. Гудима служил священником в селе Залучье; Максим Сандович, который тоже был священником, остановился у него по пути из Львова в свой приход. На Сандовича кто-то донес, что якобы, проходя по мосту через реку Черемош, он измерял его шагами. Обыски в домах священников ничего не дали, но их доставили в тюрьму. Они давно находились под подозрением властей, потому что оба умышленно и осознанно перешли из униатства в православие, оба учились в Российской империи, в Житомирской духовной семинарии, и оба были там же рукоположены в сан. Через несколько дней после ареста священников задержали двух студентов Львовского университета. Василя Колдру обвинили в создании читален в русских селах, а Семена Бендасюка — в пропаганде «русского патриотизма». По обвинению в госизмене и шпионаже всем четверым полагалась смертная казнь, причем Сандович, Гудима и Бендасюк не были отпущены под залог, их держали в тюрьме все два года, пока шло следствие. Польские, немецкие, украинские газеты Австро-Венгрии в те годы хором писали о том, что Галиция наводнена русскими шпионами, что им передают из России деньги на борьбу против Габсбургской монархии, что при обысках у священников нашли тысячерублевые купюры, при том, что таких вообще в России тогда не печатали. Но статьи о русском заговоре появлялись снова и снова.

Доказать вину русских активистов властям очень хотелось, но было сложно, потому что за пропаганду православия священников наказать никак не могли, за русские читальни студентов — тоже. Доказать измену и шпионаж тоже не выходило, потому что основой обвинения были доносы и показания полицейских провокаторов. Улик — денег, листовок, запрещенной литературы — в суд предоставить так и не смогли. Те книги, что изъяли при обысках, австрийским законам не противоречили. Например, «Тараса Бульбу» на русском языке не смогли признать подрывной литературой. Свидетелями обвинения, помимо полицейских, выступали и активисты украинских партий. Адвокаты же позвали в суд крестьян, прихожан Гудимы и Сандовича, их пришло более ста человек, и все они говорили лишь о том, что да, священники — люди, глубоко верящие и в общность Руси, и в православное единение. Но наказывать за мысли и убеждения научились только сейчас, и то лишь на Украине. И хотя прокурор просил признать обвиняемых виновными в измене, присяжные 6 июня 1914 года признали русских активистов невиновными по всем пунктам обвинения, и их тут же освободили из-под стражи.

Семен Бендасюк и Василь Колдра почти сразу после этого уехали в Россию. Их это спасло. Потому что через два месяца началась Первая мировая война. И судьба оставшихся в Галиции Максима Сандовича и Игнатия Гудимы сложилась трагически. Но об этом чуть позже.