Украина. Геополитический миф

И, как я уже писал, в Центральную Россию и Малороссию с отступающей русской армией бежали тысячи человек, опасаясь зверской расправы со стороны наступавших австрийцев и своих же украинцев. Бежали целые села, старики, женщины, дети, их селили в Черниговской и Полтавской губерниях. Им платили пособие, которого хватало на еду, устраивали на работу, часто на сахарные и винокуренные заводы, на фабрично-заводские предприятия и в крупные имения. Для въезда в Россию беженцам выдавались особые пропуска — так вот, по ним можно судить о количестве галичан, бежавших в Россию. Лишь за последнюю неделю перед отступлением русской армии было выдано десять тысяч таких пропусков. Свидетелем отступления был русский генерал Деникин, и в своих «Очерках русской смуты» он напишет про те дни:

Помню дни тяжкого отступления из Галичины, когда за войсками стихийно двигалась, сжигая свои дома и деревни, обезумевшая толпа народа, с женщинами, детьми, скотом и скарбом… Марков шел в арьергарде и должен был немедленно взорвать мост, кажется, через Стырь, у которого скопилось живое человеческое море. Но горе людское его тронуло, и он шесть часов еще вел бой за переправу, рискуя быть отрезанным, пока не прошла последняя повозка беженцев.

Геноцид галицких русских 1914 года навсегда изменил этническую картину Прикарпатья, и с этого момента тех, кто считает себя «украинцами», стало больше, чем русских. Галицкая Русь погибла в пламени пожара Первой мировой войны, но будет жить, пока мы будем помнить о ней и тысячах людей, отдавших жизнь за право называть себя русскими. На месте концлагеря Талергоф сейчас находится аэропорт австрийского города Граца. Памятника погибшим русским людям там нет. Его не поставили ни австрийские власти, ни русские политики. Впрочем, в аэропорту Граца есть мемориальная доска памяти жертвам Талергофа. На ней надписи на английском, немецком и… украинском языке. На русском надписи нет. Что в целом, учитывая всю историю геноцида 1914 года, особенно роль украинских активистов в этой бойне, выглядит как издевательство над памятью жертв. Ведь совершенно не зря все пережившие геноцид в Галиции и все, прошедшие через Талергоф, так однозначно оценивают роль украинских деятелей, не сильно стесняясь в выражениях.

Так, с первых же сполохов бури, заранее обреченная на гибель, вся верная национальным заветам, сознательная часть местного русского населения была сразу же объявлена вне всякого закона и щита, а вслед за этим и подвергнута тут же беспощадной травле и бойне… Все наличные средства и силы государственной охраны и власти, вся наружная и тайная полиция, кадровая и полевая свора жандармов, и даже отдельные воинские части и посты, дружно двинулись теперь против этих ненавистных и опасных «тварей»… А за их грозными и удобными спинами и штыками привольно и безудержно засуетился также, захлебываясь от торжествующей злобы, вражды и хулы, и всякий уж частный австрофильский накипень и сброд, с окаянным братом-изувером — Каином несчастного народа — во главе… свой же, единокровный брат, вскормленный и натравленный Австрией «украинский» дегенерат, учтя исключительно удобный и благоприятный для своих партийных происков и пакостей момент, возвел все эти гнусные и подлые наветы, надругательства и козни над собственным народом до высшей, чудовищной степени и меры, облек их в настоящую систему и норму, вложил в них всю свою пронырливость, настойчивость и силу, весь свой злобный, предательский яд. И мало, что досыта, вволю — доносами, травлей, разбоем — над ним надругался, где мог, что на муки сам его предал и злостно ограбил дотла, но наконец даже, вдобавок, с цинической наглостью хама пытается вдруг утверждать, что это он сам пострадал…

А чем же занимались украинские политики Галиции, когда началась война? Начать стоит с того, что сразу после объявления войны все украинские партии заявили о полной лояльности Австро-Венгрии. Из членов украинских организаций «Сичь» и «Сокол», о которых я писал ранее, сформировали отдельную часть Украинских сечевых стрельцов, туда вступили только добровольцы, которых не призвали в армию. Командный состав УСС был австрийским. Сечевые стрельцы наряду с регулярной армией принимали участие в карательных акциях в Галиции. Воевали они, впрочем, не очень умело. Известно письмо Станислава Шептицкого, генерала австрийской армии, своему брату Андрею, тому самому униатскому митрополиту.

Русские наступают. Мы терпим поражение. Происходят жестокие бои на Гнилой Липе. Твоё холопское войско, твои УССы боёв ещё не видели, но, известно, что они собираются «доблестно» сдаться в плен москалям.