Украина. Геополитический миф

Польскими они стали считаться в результате глубокой интеграции литовской и русской шляхты в польский истеблишмент, которая продолжалась весь 16 век. После смерти Александра в 1506 году князем Литовским стал третий сын короля Казимира, Сигизмунд, в польскую историю вошедший под именем Сигизмунда Старого. При нем польско-литовское государство почти непрерывно воевало с Москвой, и вести войну без поддержки православного русского населения и шляхты было, конечно, невозможно. Потому он прекратил агрессивное окатоличивание русских воеводств, и как раз при Сигизмунде в 1529 году был обнародован и вступил в силу известный Литовский Статут — документ, на основании которого Великое княжество Литовское получило отдельное от Польши административное деление и отдельное управление. Статут был написан на русском языке, точнее, на его западнорусском диалекте. Современные белорусские источники называют его, разумеется, старобелорусским, украинские — соответственно, староукраинским. Чтобы не вступать в пустые дискуссии, приведем просто отрывок из Статута, который даст ясное понимание, что же это был за язык. Например, раздел о «мытах», то есть о таможнях. Прижившееся на Северо-Востоке Руси слово «таможня» имеет тюркское происхождение, это производное от слова «тамга» — собственность, клеймо или печать. Слово «мыта» — древнерусское, оно в значении «сбор» употребляется еще в «Русской Правде» Ярослава Мудрого. Итак, цитата:

Хто бы новые мыта установлял.

Теж приказуем: абы жаден чловек в панстве нашом Великом князстве Литовском не смел нових мыт вымышляти а ни уставляти ни на дорогах, а ни на местех, а ни на мостах и на греблях, и на водах, а ни на торгох в именях своих, кроме которые были з стародавна уставленые, а мели бы на то листы предков наших великих князей або нашы. А хто бы колвек мел уставляти нове мыта, тогды тое имене, у котором уставил, тратит и спадывает на нас — господаря.

Даже не зная нюансов, в целом смысл текста понять можно. И, без сомнения, это русский язык. А вот небольшой фрагмент из письма Ивана Грозного князю Андрею Курбскому, написано оно через 30 лет после Первого Литовского Статута (были ведь еще и Второй, и Третий). Каждый может сам сравнить, насколько эти тексты похожи, и дать ответ — на каком же языке писали в Литве.

Мне убо трею летъ суще, брату же моему лета единого, родителнице же нашей, благочестивой царице Елене, в сицеве бедне вдовстве оставшей, яко в пламени отвсюду пребывающе, ово убо от иноплеменных язык откруг приседящих брани непремерителныа приемлюще от всех язык, литаонска, и поляков, и перекопий, тарханей, и нагай, и казани, ово же от вас изменников беды и скорби разными виды приемлюще, яко же подобно тебе, бешеной собаке, князь Семен Белской да Иван Ляцкой оттекоша в Литву и камо ни скакаше бесящеся, — в Царьградъ, и в Крым, и в Нагаи, и отовсюду на православие рати воздвизающе.

Ну и для закрепления еще один фрагмент, из жалованной грамоты великого князя Литовского Свидригайло, 1408 год.

Милостю Божою мы великий князь Швидригайлъ Литовскій, Русскій и иныхъ, чинимъ знаменито и даемъ вЂдати симъ нашимъ листомъ каждому доброму, нинешнимъ и потомъ будучимъ, хто нань возритъ или его чтучи услышить, комужъ коли его будеть потребно, ижъ видевъ и знаменовъ (sic) службу намъ верную, а нигды неопущеную, нашего верного слуги, пана Петра Мыщица, нашего кухмистра, и мы порадывшися зъ нашими князи и зъ паны, и зъ нашою верною радою, дали есмо ему и записали за его верную службу село въ Кременецкомъ повете, Борщанку, а борокъ и селище Кандитовъ, а лесъ Дедовъ, со всемъ, што къ тымъ селомъ изъ века и зъ давна слушало и тягло, вечно и непорушно ему со всЂми уходы и приходы, зъ приселки и зъ селящи, и зъ нивами, и зъ пашнями, и зъ лесы, и дубровами…