Украина. Геополитический миф

Первое крупное восстание на религиозной почве случилось во время правления Стефана Батория в 1582 году, когда польский король ввел своим приказом григорианский календарь для использования не только в повседневной жизни, но и в церковной, причем вне зависимости от конфессии. Баторий издал приказ о переходе на новый стиль не только в гражданской жизни, но и в церковной, всех вероисповеданий. Православные этому приказу подчиняться отказались и продолжили отмечать праздники по старому стилю. Львовский католический архиепископ Суликовский в канун Рождества 1582 года со своими прихожанами решил разобраться с непокорными русскими максимально жестко. Он повел толпу погромщиков по православным храмам, погромщики врывались, разгоняли молящихся, священников вытаскивали из алтарей, храмы закрывали. В ответ православные подняли во Львове восстание. Только вмешательство львовского православного архиепископа Балабана остановило настоящую войну.

И подобных случаев было множество — в Киеве, в Полтаве. Все это происходило на фоне усиления роли католической церкви. Магнаты, русская шляхта поголовно переходили в католицизм, потому что в Речи Посполитой это был единственный способ сделать государственную карьеру. В 1609 году умер последний в стране православный магнат, Константин Константинович Острожский, сын того самого полководца Константина Острожского. Фактически происходило расслоение русского населения по социально-религиозному признаку. Дворяне, магнаты, все землевладельцы становились для народа чужаками и просто врагами. Православные жители вольных городов оказались в столь же трудном положении. Православных ремесленников не брали на работу, а по Магдебургскому праву ремесленник вне цеха не мог заниматься чем-либо.

Именно эти процессы в итоге и привели к восстаниям крестьян и казаков, которые начались в конце 16 века и стали одной из причин разрушения польского государства.

Православные жители Польши пытались сопротивляться, создавая «братства» — объединения для материальной помощи церкви и для поддержки друг друга. Они возникли во Львове, в Киеве, в Полтаве. Вот характерное письмо членов Львовского братства.

Утяжелени естесмо мы, народ Русский, от народа Польского ярмом… чим бы толко человек жив быти могл, того неволен русин на прирожоной земли своей Русской уживати, в том-то русском Лвове.

Причем Львовское братство было самым сильным, например, в 1585 году патриарх Антиохийский утвердил устав Львовского братства и подчинил ему все остальные братства. В них начинает вступать низшее духовенство и православная шляхта, они становятся этакими центрами сопротивления католической экспансии. Но это уже не могло спасти ситуацию. Еще и потому, что в Речи Посполитой была начата религиозная реформа, которая была призвана ускорить процесс дерусификации новых земель.

Понятно, что для православного населения Южной Руси Москва оставалась духовным центром православного мира, даже после многочисленных войн с Московским государством, ведь там находился патриарх всея Руси. Связь православных братств с Москвой превращала их не просто в религиозные объединения, а, как сказали бы сейчас, в агентов влияния. И еще при Сигизмунде III при поддержке высшего католического духовенства два православных епископа Кирилл Терлецкий и Игнатий Поцей были посланы в Рим. С римским папой Климентом они обсудили возможность объединения, или унии, католической и православной церквей.

В Бресте в 1596 году созвали собор, на котором и было оглашено решение об объединении церквей. Главой новой греко-католической, или, как ее еще называют, униатской церкви был признан папа римский, основные догматы были приняты также из католицизма, но в богослужении продолжали использовать церковнославянский язык, сохранили и внешнюю, обрядовую сторону. Униатским епископам были обещаны места в сенате, все униатское духовенство было освобождено от налогов и податей.

Речь Посполитая, Польша, получив от Литвы все русские земли, получила и более чем реальный шанс стать одним из главных игроков европейской политики. Она могла стать новым центром объединения славянского мира. Брестская уния стала началом конца польской мечты. Там, где начинается национализм, заканчивается сила государства. И вот когда в Речи Посполитой всех, не принявших униатство, назвали еретиками, когда началось преследование православных, началось и народное сопротивление. Чуть раньше была приведена цитата о положении православных в Польше до Брестской унии; так вот, после нее все стало еще хуже.

Униатские епископы при поддержке польского правительства захватывали православные церкви и монастыри и препятствовали православным богослужениям и совершению обрядов. Православных монахов ловили, заковывали в кандалы и сажали в тюрьму. При этом православный митрополит Михаил Рогоза сам стал униатом, большинство епископов последовали его примеру. Интересно, кто все же остался верен православной церкви. Это были епископ Львовский и епископ Перемышльский. Сейчас Львов — это Западная Украина, Перемышль — Польша.