Украина. Геополитический миф

Кирилло-Мефодиевское братство было по сути своей подпольной радикальной политической организацией. Его члены были молодыми людьми, невероятно вдохновленными идеями особого малороссийского пути. Конечно, важную роль сыграла в формировании их мировоззрения, помимо польского влияния, и казачья мифология, сформированная «Историей русов…» и летописями Грабянко и Величко. Казачье общество представлялось образцом народной демократии, открытым и справедливым, что в действительности, конечно, было полнейшей неправдой. Но именно эта мифология сформировала отношение молодых ученых к Малороссии как к особой, «более правильной» России. Уставы и письма Братства были скорее играми интеллектуалов, которые, впрочем, оказали невероятно серьезное влияние на становление украинофильства в Российской империи. И вроде, кажется, ну что такого, собрались студенты, молодежь, ученые и обсуждают, как им обустроить Россию. Точнее, немного ее поделить. Наверное, и правда, ничего страшного. Но если представить, что происходит это сейчас, в каком-нибудь РГГУ, и вот группа студентов и преподавателей собирает кружок, где обсуждают, как бы объявить Смоленскую область независимой республикой на основании того, что она когда-то была частью Литовского княжества, то, видимо, этой группой заинтересуются соответствующие органы. Вряд ли в наши дни юных карбонариев отправят за решетку, но воспитательную беседу проведут точно.

И кирилло-мефодиевцы оказались в такой же ситуации. В Европе начались революции, знаменитая «весна народов» (о ней мы еще упомянем в главе 7), в 1846 году в австрийской Галиции случился польский мятеж, потом разразилась венгерская революция, едва не прекратившая существования Австро-Венгерской империи. И когда в 1847 году один из студентов сообщил о тайном обществе, власти Российской империи отреагировали немедленно. Правда, нельзя сказать, что это была чрезмерная реакция или что с вольнодумцами обошлись избыточно сурово. Костомаров год отсидел в Петропавловской крепости, потом его отправили в ссылку в Саратов, а по возвращении он спокойно продолжил свои научные изыскания, стал одним из ведущих историков, чьи труды издаются до сих пор. Пантелеймон Кулиш, который, строго говоря, не был полноценным членом Братства, а просто тесно общался с ними, два месяца провел в арестантском отделении военного госпиталя, а в ссылку его отправили в Тулу. Свою роль сыграло ходатайство графа Орлова на имя императора Николая I, который о роли Кулиша написал императору так:

Вина Кулиша, также не принадлежавшего к Украйно-славянскому обществу, в некоторой степени сходна с преступлением Шевченко. Любя пламенно свою родину — Малороссию, он в напечатанных им книгах с восторгом описывал дух прежнего казачества, наезды гайдамаков изображал в виде рыцарства, представлял историю этого народа едва ли не знаменитее всех историй, славу его называл всемирною, приводил песни украинские, в которых выражается любовь к вольности, намекая, что этот дух не простыл и доселе таится в малороссиянах; описывал распоряжения Петра I и преемников его в виде угнетений и подавления прав народных. Книги Кулиша могли бы производить почти то же впечатление на малороссиян, как и стихи Шевченко, тем более, что сочинены для детей старшего возраста. Разница между ними состоит в том, что Кулиш выражал свои мнения всегда с приличием и, увлекаясь любовью к Родине, вовсе не предполагал, что эти мнения его могут быть приняты или истолкованы в дурном смысле. Когда указали Кулишу на двусмысленные места в его книгах, он с ужасом увидел, что мысли его действительно могли произвести вредные последствия. Кулиш вполне понимает, что сколько ни любил родины своей Украины, он обязан быть ещё более предан отечеству — России, — и уверяет, что никогда не думал иначе, что выражая любовь к родине, он и не помышлял смущать или колебать верноподданность её к престолу Вашего и.в.

Вернувшись из ссылки, Кулиш не прекратил популяризировать украинофильские идеи и спокойно писал книги на своей «кулишовке». Николай Гулак провел под следствием три года, потом был сослан на пять лет в Пермский край. Больше всех досталось Тарасу Шевченко, он прослужил 10 лет в Оренбургском полку. Правда, служба, даже по его воспоминаниям, не была тяжелой или опасной. Тут надо отметить, что свои 10 лет он получил не за стихи про клятых москалей, с которым не стоит «кохайтися чернобривым дивчинам», а за то, что у него при обыске нашли стихи, оскорбляющие императрицу. В те годы это считалось куда более серьезным преступлением, нежели размышления о возможном федеративном устройстве империи. Для сравнения — когда в 1849 году под следствием оказался революционный кружок петрашевцев, двадцати одному обвиняемому была назначена в качестве меры наказания смертная казнь. Расстрел заменили ссылкой в самый последний момент.