Украина. Геополитический миф

А в 1904 году он начал готовить теракты. Тогда в России праздновалось 250-летие воссоединения Малороссии и Великороссии (еще не было советской науки, и потому еще не в ходу был термин «воссоединение России и Украины»), а члены УНП решили в знак протеста взорвать расположенный в Харькове памятник Пушкину. Еще боевики решили, что в Одессе они взорвут памятник Екатерине II, в Киеве — императору Николаю I (сейчас, кстати, на его месте стоит памятник Тарасу Шевченко). Подорвать успели только памятник Пушкину, акцию провела подпольная боевая организация УНП, называлась она «Оборона Украины», руководил ей Виктор Чеховский. Памятник, правда не пострадал, взрыв частично разрушил пьедестал. А вокруг боевики раскидали листовки с призывами бороться за национальное освобождение. Стоит сказать, что желаемого эффекта не вышло, даже украинофилы отреагировали отрицательно. Тех, кто взрывал бронзового Пушкина, лидеры Революционной украинской партии назвали «кружком политических придурков». Обычные же люди и вовсе не поняли, что за борьбу им предлагают, за свободу кого и против чего. Бо´льшая часть населения Малороссия вообще идентифицировала себя как русских, или малороссов, или казаков. Тех, кто считал себя «украинцами», практически не было.

В 1905 году в Полтаве вышла небольшая брошюра «Что сказало население Полтавской губернии о своем старом быте». Это было этнографическое исследование, сделанное несколькими, как сейчас выражаются, волонтерами из числа местной интеллигенции.

Вступление

В целях изучения местного народного быта, в связи с историческим прошлым края, сотрудниками Полтавского губернского статистического Комитета составлена краткая программа, которая, по мере разыскания адресов добровольных корреспондентов, интересующихся местными изучениями, была разослана статистическим Комитетом в течение 1896 и 1897 годов разным лицам в 300 с лишним населенных пунктов, в пределах губернии. Эта программа заключала в себе несколько вопросов, касающихся совершающихся в наше время изменений местного народного быта. Полученные от г.г. корреспондентов сообщения по этим вопросам и составляют содержание нижеследующего очерка.

И вот крайне интересно, какую информацию корреспондентам — а среди них были и крестьяне, и священники, и казаки, и землевладельцы, и отставные солдаты — удалось собрать именно в области этнографии. Один из вопросов, задаваемых респондентам, звучал так: «Как само себя называет в племенном отношении население вашей местности, и как называют его соседи?»

И вот какие ответы были получены. Позволю привести себе несколько обширных цитат подряд, потому что они уж очень ярко характеризуют ситуацию в Малороссии, точнее, в Полтавской губернии в начале 20 века.

Так, из Гадячского уезд., из района Русановской и Сергиевской волостей, свящ. В.М. Яновский сообщает, что в сознании населения имеет определенный смысл лишь частное обозначение «козаки» или «мужики». Название «хахлы» употребляется как прозвище, в деловом же разговоре обыкновенно говорят: мы, «козаки», мы, «мужики». Тем не менее, сообщает тот же кор-т, при отсутствии общего племенного имени, население, однако, различает себя от «руських» (т. е. великоросов), литвинов, и других обособленных племенных групп.

<…> В Чернечеслободской вол., Роменского уез., население применяет к себе название «мужиков». В Велико-Бубновской вол., того же уезда, по сообщению козака А.Л. Саливона, нет имени у населения. В Гриневской волости, Роменского же уезда, сложилось название «хахлы-хлиборобы». В Бацмановской вол., того же уез., как сообщает свящ. Скитский, малороссами называют себя только сравнительно просвещенные, — остальные говорять о себе «люде, тай годи». В Туровской вол., Прилукского уез., по сообщению нар. учит. А.К. Колодуба, население не имеет собственного имени.