Укриана. Фантом на русском поле

Так им кажется. Позавчера хотели в Крым, вчера спешили в Израиль, а сегодня собрались обратно — в Россию, в Укриану, в Белоруссию. Вроде всё у них есть — деньги, политическое влияние, каббалистические уловки… А мечутся. Нигде не могут найти покоя. В чём дело-то?

Если автор «Розыскания об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их» В.И.Даль был прав, и попытка подчинить себе гоев через пролитие крови — хасидских рук дело, тогда именно их касается знамение (Быт. 4, 15), положенное Богом на Каина, которое делает убийцу брата вечным и страшащимся отмщения изгнанником на земле.

Но какова судьба Укрианы как «перевалочного пункта»? История повторяется. Нечто подобное уже было перед принятием Переяславской Рады. Отрывая от России, «славян фактически заставляли сделать выбор: или пойти под власть крымского хана (управляемого караимами), или принять католичество и попасть под влияние другой части этого же этноса, контролирующего к тому времени политику папского престола в Восточной Европе. Но в обоих случаях славянам не оставляли надежды на выживания. Тогда «карты спутал» Богдан Хмельницкий. Это ему припоминают не только в Укриане. «Случайно ли, что пришедшие в 1991 г. к власти в Москве «демократы, антикоммунисты и контрреволюционеры» в первую очередь переименовали в Москве не станцию метро «Площадь Революции», а улицу Богдана Хмельницкого?» [57, с. 104].

А Укриана сейчас вновь, как и века назад, попадает в аренду. Напомним из истории, к чему это ведет: «Как маргинальная община, еврейское сообщество не заглядывало вперед, в отличие от местных элит. Например, украинская еврейская община XVII века была коллективным сборщиком налогов и арендатором, собирала с местных жителей в ШЕСТЬ раз больше налогов и пошлин «с головы», чем помещик-нееврей, пишет в книге, недавно изданной в Иерусалиме, видный еврейский украинский историк Саул Боровой». [65, с. 94].

«Более всего казались несносными для народа «оранды» — продажа вина, отданная в руки жидам, с платежом за то в войсковую казну». Попытались на один год отменить — и что же?

Хасидизм еще называют «улыбчивым иудаизмом». Согласны?

«Весною 1694 года съехались вновь на раду полковые старшины и знатные казацкие товарищи. Они приговорили собрать по городам и сёлам сходки и на них предложить всему народу вопрос, быть ли орандам или не быть? Такой всеобщий народный совет был повсеместно устроен, а народ приговорил: ради доходов оставить оран-ды по-прежнему, потому что в последнее время, когда оранды были упразднены и деньги собирались с винокурен и шинков, происходили большие споры, а в войсковой казне оказался против прежнего большой недобор». [39, с. 58].

Как видим, сама история свидетельствует: бедным укрианцам и очень занятым запорожским казакам ну никак не обойтись без помощи опытных «экономистов»!

И невдомёк им, что «недальновидная» элита, которой все равно переезжать в Иерусалим, о самой земле заботиться не будет. В этом отношении замечательна сценка, описанная в своё время неким москальским писателем. А.И.Куприн в письме к Ф.Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г. писал: «Один парикмахер стриг господина и вдруг, обкорнав ему полголовы, сказал: «Извините», побежал в угол мастерской и стал ссать на обои, и, когда его клиент окоченел от изумления, Фигаро спокойно объяснил: «Ничего-с. Все равно завтра переезжаем-с». Таким цирюльником во всех веках и во всех народах был жид с его грядущим Сионом, за которым он всегда бежал, бежит и будет бежать, как голодная кляча за куском сена, повешенным впереди её оглобель».

Да, дорогие читатели: произнося словосочетание «проект Украина», следует сильно грассировать. (13).

Мак как символ наркопобеды

Как мы помним, итальянский коммунист начала XX века Антонио Грамши интересные вещи писал. О том, что в революции побеждает тот, кто обеспечивает себе культурное доминирование. А важнейшим элементом такого доминирования является победа в «войне символов».

«Мир символов, — утверждал Грамши, — упорядочивает историю народа, общества, страны, связывает в нашей коллективной жизни прошлое, настоящее и будущее. В отношении прошлого символы создают нашу общую память, благодаря которой мы становимся народом. В отношении будущего символы соединяют нас в народ, указывая, куда следовало бы стремиться и чего следовало бы опасаться». [36, с. 31].

Карл Юнг продолжал эту мысль: «Предпринятый Реформацией штурм образов пробил брешь в защитной стене священных символов… История развития протестантизма является хроникой штурма образов. Одна стена падала задругой. Да и разрушать было не слишком трудно после того, как был подорван авторитет церкви. Большие и малые, всеобщие и единичные, образы разбивались один за другим, пока, наконец, не пришла царствующая ныне ужасающая символическая нищета»…