Умереть снова

Но он не уходит. Нет, он идет по кухне. Ему придется пройти мимо кладовки, чтобы попасть вглубь дома. Я замираю в темноте, не осмеливаюсь даже дышать. Он проходит мимо, и сквозь приоткрытую дверь я вижу его спину, кудрявые темные волосы, угловатые плечи, квадратную голову. В нем есть что-то поразительно знакомое. Но это невозможно. Тот человек, о котором я подумала, мертв. Его кости разбросаны где-то в дельте Окаванго. Потом он поворачивается к приоткрытой двери, и я вижу его лицо. Все, во что я верила прошедшие шесть лет, все, что казалось мне очевидным, переворачивается с ног на голову.

Эллиот жив. Бедный, неловкий Эллиот, увивавшийся за блондинками, с трудом ковылявший по бушу, постоянный объект язвительных шуток Ричарда. Эллиот, заявивший, что нашел у себя в палатке змею, которую никто, кроме него, не видел. Я вспоминаю последнюю ночь, когда мои попутчики были еще живы. Помню темноту, панику, выстрелы. И последний крик женщины: «У него ружье! Боже мой, у него…»

Не у Джонни. Это был вовсе не Джонни.

Он проходит мимо кладовки, его шаги затихают. Где он? Замер где-то, где я его не вижу, и ждет, когда я проявлю себя? Если выберусь из кладовки и постараюсь проскользнуть в кухонную дверь, заметит ли он меня? Я лихорадочно пытаюсь представить себе задний дворик за этой дверью. Там ограда по всему периметру, но есть ли в ней калитка? Не могу вспомнить. Деваться мне там будет некуда, я окажусь пойманной на территории бойни.

Или могу остаться здесь и ждать, когда он найдет меня.

Я беру с полки банку. Малиновый джем. Банка достаточно массивная и увесистая. Не очень много, но другого оружия у меня нет. Я подхожу к двери и выглядываю.

Никого.

Осторожно выхожу из кладовки в ярко освещенную кухню, где я вся на виду. До задней двери шагов десять по полу, усыпанному битым стеклом.

Раздается звонок телефона, громкий, как крик. Я замираю и слышу, как включается автоответчик. Голос детектива Риццоли: «Милли, пожалуйста, возьмите трубку. Милли, вы меня слышите? Это важно…»

Голос звучит взволнованно, а я отчаянно пытаюсь услышать за ним другие звуки в доме, но не слышу их.

«Иди. Самое время».

Страшась выдать свое присутствие, я на цыпочках ступаю между осколками стекла. Девять шагов до двери. Восемь. Пройдено уже полпути до двери, и в этот момент в комнату вбегает кот, его когти скользят по гладким плиткам, громко звякают осколки.

Этот звук привлекает убийцу, и я слышу приближающиеся тяжелые шаги. Я на открытом месте, спрятаться негде. Бросаюсь к двери, успеваю схватиться за ручку, но тут он хватает меня за свитер и разворачивает.

Я закидываю руку назад и вслепую наношу ему удар банкой. Она попадает ему сбоку по голове и разбивается, из нее льется струя малинового джема, яркого, как кровь.

Он рычит от бешенства и отпускает меня. Какое-то мгновение я свободна и опять хватаюсь за ручку. И опять мне почти удается уйти.

Но он вновь поймал меня, и мы оба падаем на пол, скользим по стеклу и разлитому джему. Переворачиваем мусорный бачок, из которого вылетают грязные обертки и кофейная гуща. Я поднимаюсь на колени, пробираюсь сквозь разбросанный мусор.

И тут мою шею обхватывает шнур, он затягивается, и голова откидывается назад.

Я хватаюсь за шнур, но он плотно впился в мою шею, так плотно, что врезался в кожу. Я слышу, как убийца кряхтит от усилий. Мне не удается ослабить шнур. Я не могу дышать. Свет начинает тускнеть в глазах. Ноги перестают действовать. Вот, значит, как мне суждено умереть. Так далеко от дома, от всех, кого я люблю.

Я падаю на спину, и что-то острое впивается мне в руку. Мои пальцы смыкаются вокруг этого предмета, я его едва чувствую, потому что все вокруг тускнеет. Вайолет. Кристофер. Я не должна была покидать вас.

Я закидываю руку назад, стараясь попасть ему в лицо.

Хотя туман вокруг меня сгущается, я слышу крик. Внезапно шнур на моей шее ослабевает. Лампочки начинают гореть ярче. Кашляя, хватая ртом воздух, я отпускаю предмет, оказавшийся в моей руке, и он падает на пол. Это вскрытая консервная банка из-под кошачьей еды, ее отогнутая крышка остра как бритва.

Я поднимаюсь на ноги, передо мной на столешнице подставка с кухонными ножами. Убийца наступает на меня, и я поворачиваюсь к нему. Из рассеченной брови течет кровь, много крови, она застилает ему глаза. Он бросается вперед, вытянув руки к моему горлу. Частично ослепленный собственной кровью, он не видит, что у меня в руке, чем я замахиваюсь, когда сталкиваются наши тела.

Нож для разделки мяса вонзается ему в живот.

Руки, схватившие меня за горло, ослабевают, падают. Убийца опускается на колени и остается в таком положении секунду-другую, глаза его открыты, на лице кровавая маска. Потом тело его наклоняется вбок, и, когда оно валится на пол, я закрываю глаза.