Умереть снова

Джейн и Фрост надели наушники и пошли вслед за ним вниз по лестнице.

В ярком свете флуоресцентных ламп спиной к ним стоял Джерри О’Брайен. На нем была разномастная одежда – синие джинсы и яркая гавайская рубашка, щедро драпирующая его бочкообразный торс цветастой тканью. Он не сразу повернулся к гостям – был сосредоточен на цели, силуэте человека, в который произвел несколько выстрелов подряд. Только опустошив магазин, он повернулся к Джейн и Фросту.

– Ага, бостонская полиция прибыла. – О’Брайен стащил с головы наушники. – Добро пожаловать в мой маленький райский уголок.

Фрост оглядел ряд пистолетов и винтовок, лежащих на столе:

– Ух ты! Ну и коллекция!

– Можете поверить, все оружие легальное. Ни одного магазина больше чем на десять патронов. Все оружие хранится в надежном сейфе, у меня есть разрешение на право ношения оружия. Можете проверить у начальника местной полиции. – Он взял другой пистолет и протянул Фросту. – Это мой любимый. Хотите попробовать, детектив?

– Нет, спасибо.

– Неужели ничуточки не хочется? Возможно, в ближайшее время вам больше не представится возможности пострелять из такого красавца.

– Мы приехали поговорить с вами о Леоне Готте, – сказала Джейн.

О’Брайен посмотрел на нее:

– Детектив Риццоли, верно? А вас оружие интересует?

– Когда оно мне требуется.

– Вы охотитесь?

– Нет, сэр.

– И никогда не охотились?

– Только на людей. Это увлекательнее, ведь они отстреливаются.

О’Брайен рассмеялся:

– Вот это девушка в моем вкусе. Не то что мои бывшие женушки, черт бы их подрал. – Он вытащил магазин, проверил, не осталось ли патронов в патроннике. – Что ж, давайте я расскажу вам о Леоне. Он бы не сдался без сопротивления. Будь у него хоть малейший шанс, он бы вышиб этому ублюдку мозги. – О’Брайен посмотрел на Джейн. – Так был у него хоть малейший шанс?

– У него была сильная глухота?

– А это здесь при чем?

– На нем не было слухового прибора.

– А-а. Тогда картинка другая. Он не услышал бы, даже если бы к нему лось поднимался по лестнице.

– Судя по всему, вы неплохо его знали.

– Достаточно хорошо, чтобы доверять ему как охотнику. В прошлом году он одним выстрелом уложил такого красавца-буйвола! Ни секунды не промедлил. Не моргнул. Если отправляешься с человеком на охоту, ты должен его хорошо знать. Знать, не болтун ли он, который на самом деле ничего не умеет. Можешь ли ты доверять ему настолько, чтобы повернуться к нему спиной. Хватит ли ему духу не дрогнуть перед атакующим слоном. Леон продемонстрировал себя в деле, и я его уважал. Я не о многих людях могу сказать такое. – О’Брайен положил пистолет на стол и посмотрел на Джейн. – Давайте поговорим об этом наверху. Кофе у меня готов круглосуточно, семь дней в неделю, если хотите. – Он кинул ключи своему секретарю. – Рик, будь добр, запри все это. Мы будем в берлоге.

О’Брайен шел впереди в своей яркой рубашке-парашюте, медленно, трудно ступая по лестнице. Когда они добрались до холла, он тяжело дышал. Он сказал, что поведет гостей в берлогу, но комната, где они оказались, вовсе не напоминала место обитания медведя или пещеру первобытного человека – напротив, это было двусветное помещение с массивными дубовыми балками и камином из плитняка. Куда бы ни посмотрела Джейн, повсюду были чучела животных – таксидермистское, так сказать, подтверждение мастерства О’Брайена-охотника. Коллекция Леона Готта изумила Джейн, но, когда она вошла в эту комнату, у нее челюсть отвисла.

– И все это ваши трофеи? – спросил Фрост.

– Почти все, – ответил О’Брайен. – Некоторые из этих животных на грани исчезновения, и охота на них запрещена, поэтому мне пришлось добыть их старинным способом. Раскошелиться. Вот, например, дальневосточный леопард. – Он показал на кошачью голову с одним сильно порванным ухом. – Ему, вероятно, лет сорок, и теперь таких уже не найти. Я заплатил большие деньги одному коллекционеру за этот жалкий экземпляр.

– И какой в этом смысл? – спросила Джейн.

– У вас в детстве никогда не было игрушечных зверьков? Ну хотя бы плюшевого мишки?

– Мне не нужно было стрелять в моего плюшевого мишку.

– Этот дальневосточный леопард – мой плюшевый мишка. Я хотел иметь такого, потому что это эффективный хищник. Прекрасный. Беспощадный. Сама природа создала его как машину для убийства. – Он показал на стену с трофеями, ряд голов, ощетинившихся клыками. – Время от времени я охочусь на оленя, потому что нет ничего вкуснее оленины. Но больше всего я ценю тех животных, которые меня пугают. Хотел бы я заполучить бенгальского тигра. И этот снежный барс – мне его тоже очень хотелось приобрести. Жаль, черт побери, что шкура пропала. Для меня она имела большую ценность. И уж точно она имела ценность для того сукина сына, который убил Леона.

– Вы думаете, это мотив убийства? – спросил Фрост.

– Конечно. Вам, полиции, нужно теперь приглядывать за черным рынком, и если эта шкура там всплывет, то преступник у вас в кармане. Я буду рад помочь вам. Это мой гражданский долг и мой долг перед Леоном.

– Кто знал, что он работает со снежным барсом?